Как же было приятно жить в иллюзии и свято верить в Добро и Зло, что мир поделен на Черное и Белое, что он на стороне добра… Но после предательства Питера эта вера рухнула. Предательство, потеря друзей и… несправедливость, случившаяся с Гарри… Это чуть было не сломало его… Но лишь Сохатик не дала ему умереть… Лишь ради нее одной он сейчас живет…
- Мне очень жаль, Сириус, - произнес Гарри. – Я… никогда не смогу понять, что вы сейчас чувствуете… он опустил голову. – Разве что отчасти… Я в своей жизни потерял лишь родителей, но… я даже толком не знаю, как они выглядят…
- Что? – удивился Бродяга и чуть бутылку не выронил.
- У меня нет их фотографий, а мне лишь говорили, что я похож на отца и глаза, как у мамы, но, как папа выглядел в молодости, я узнал, заглянув в Омут Памяти Снейпа… Ну и школьные фотографии видел, но там они еще дети… Потому мне сложно сказать что-то конкретное… - он почесал затылок. – Мне сложно понять, что ты чувствуешь. Мои родственники старались не замечать мое существование. Я даже имя свое только в шесть лет узнал… - он вздохнул. - Мне посоветовать тебе нечего… Зря я вообще начал говорить об этом… Прости… Я сам уже запутался, что хотел сказать…
- Ничего, - он грустно улыбнулся. Этот мальчик искренне хочет помочь ему, но просто не знает, как. Это мило. Он и правда больше похож на Лили своим характером. Такой же добрый. – Посиди со мной… немного…
Мальчик кивнул, а Сириус, выпив еще стаканчик, начал погружаться в спасительное беспамятство…
***
Когда Сириус заснул, я забрал у него бутылку и стакан, отодвинул столик от кресла, а самого мужчину накрыл покрывалом с дивана. Самого его перекладывать я не стану, не подниму, а магией перенести - не уверен, что смогу, ронять его не хочется.
Покинув его комнату, я закрыл дверь.
- Долго ты тут? – спросил я Генни.
Та сидела у стены и, обняв коленки, смотрела в пол.
- Не твое дело, - буркнула она.
Не мое, так не мое, спорить сейчас у меня нет никакого желания.
- Не люблю, когда Сириус пьян, - произнесла сестра. – Он… просто невыносим…
Генни как-то необычно тиха.
- Как тетя Меда?
- Уже уснула.
- Ясно… Иди и ты спать, - сказал я. – А мне нужно новую подушку найти…
Я ушел оттуда, оставив Генни одну. Та не стала там задерживаться и вскоре отправилась к себе. Я же, занеся бутылку и стакан на кухню, нашел себе новую подушку, а старую, что встретилась с ножом, выкинул.
Лег в кровать и закрыл глаза, мечтая лишь вновь увидеть тот прекрасный закат и почувствовать нежные руки, обнимающие меня…
Глава 21. Потускневшее сияние.
После той памятной ночи прошло несколько дней, и жизнь в доме 12 на площади Гримо постепенно приходила в норму. Взрослые не хотели говорить о произошедшем, а мы с Генни данную тему не поднимали, старательно делая вид, будто ничего не случилось.
Мы даже пару раз ссоры затевали, просто чтобы отвлечь тетю Меду от мрачных мыслей и сконцентрироваться на том, чтобы наш конфликт прекратить. Пожалуй, это был первый раз, когда мы с сестрой пытались добиться чего-то вместе ради кого-то другого.
Друзьями нас это не делало, но ради тетушки Андромеды мы постарались как-то примириться с существованием друг друга. Хотя бы на время.
С Сириусом же все более-менее нормально. После той ночи он протрезвел и зарылся в работу, дома появляясь только под вечер.
Ему тоже нужно время, ну а мы просто подождем.
В целом же жизнь тут не изменилась. Я все также бегал, готовил и учился в библиотеке, а Генни тренировалась, уплетала приготовленные мной пироги и большую часть дня проводила в Норе со своими друзьями.
Мне же от этого было только лучше.
Я просто отдыхал от шума и занимался своими делами, попутно пытаясь разобраться в себе.
Когда напал домовик, меня будто что-то предупредило. Того странного сна с девушкой я больше не видел, но, скорее всего, приснился он мне после «обнимашек» с Гермионой. Ну, когда она сидела у меня на спине, вот и приснилось такое. Чувство было знакомым.
Но, вот как я почувствовал опасность, мне не понятно.
И ощущалось это все словно предчувствие, как тогда с лестницей. Я будто осознал, что если сделаю шаг, то погибну, и когда спал, то тут же проснулся и среагировал на угрозу. Словно это не девушка мне что-то говорила, голос которой я не могу вспомнить, а будто внутри меня что-то вскрикнуло и потянуло.
«Что же со мной происходит?»
После месяца в неизвестности я возвращаюсь. Кошмары и головные боли резко прекращаются. Благодаря тому, что я теперь высыпаюсь и проблем с едой у меня нет, эмоции не так сильно фонтанируют. Просто я, когда голодный, то становлюсь раздражительным, а из-за недосыпа аппетит был не очень, вот и нервы тоже сдавали, но теперь-то таких проблем нет. Да и музыка помогает успокаиваться, когда накал чувств становится слишком сильным. Потому на пятом курсе мне было так хреново. Теперь же, когда эмоции не так сильно властны надо мной, я могу в спокойной обстановке обдумать все.