- Мы ведь скоро за покупками для школы пойдем, - вспомнил я. – Что-то мне стремно покидать дом… - я поежился от неприятного предчувствия. Хотя недавний выход был спокойным, да и этот должен быть безопасным. Все же не будут же Пожиратели нападать в день, когда их собственные дети могут попасть под удар. Слишком рискованно, а потому опасаться должно быть, нечего… - Но мне почему-то все равно нехорошо…
Сам не знаю почему, но опять необычное предчувствие, словно с той ступенькой или ночью.
- Поговорю с Сириусом, может, он примет меры, - сказал я себе.
Закончив с пробежкой, я уже собирался пойти в душ, как остановился перед боксерской грушей.
Генни каждый день лупит ее, отрабатывает удары и бьет, пока не устанет.
Потрогал мешок с песком.
- Жесткий, - сказал я.
Довольно тяжелый, твердый и будто не песком наполнен, а камнями.
- Как же это делается, - хмыкнул я. – Сконцентрировать энергию в кулаке, а затем высвободить в момент удара.
Сжимаю кулак и пытаюсь сконцентрировать магическую силу в руке. Она показывала мне как-то, да и разок вроде получилось… Только после… Того случая я больше никогда эту технику не применял… Не хотелось использовать то, чему сестра научила меня…
Вот только учитывая последние события, было бы неплохо этому все же научиться.
Удар.
- Черт, - выругался я.
Не правильно высвободил энергию и теперь сильно болит кисть.
Вскоре прошло.
Попробуем еще раз.
Концентрация, движение, удар.
- Мрак… - поморщился я уже от боли в суставе. – Нет, самому лучше не пытаться, а то сломаю себе к чертям все руки.
- Все равно не получится, - прозвучал за спиной знакомый и неприятный голос. – Такому неудачнику, как ты, даже пытаться не стоит, все равно провалишься.
- Твое мнение мне не интересно, Уизли, - выплюнул я эти слова. – Проваливай.
- А не то что? – усмехнулся он, смотря на меня сверху-вниз. Все же, он довольно высок и вообще парень два раза крупнее меня. – Будешь ныть и звать на помощь?
- Да, пошел ты, - фыркнул я и двинулся к выходу.
Но тут он толкает меня в стену, и я сильно ударяюсь плечом о перекладину.
В следующий миг я получаю удар в живот, который выбивает из легких весь кислород, и я складываюсь пополам.
- Слушай сюда, - он поставил свою ногу мне на голову. – Еще раз подойдешь к Гермионе, я тебя так отделаю, что в школе тебя никто не узнает.
- Ублюдок… - рычу и пытаюсь подняться, но в живот прилетает еще удар. – Кха!
- Ничтожества такие, как ты, должны знать свое место, - смеется он надо мной. – А потому неудачники даже смотреть на девушек не должны, а лишь сидеть в своей дыре и гнить.
- Пошел ты, - выплюнул я.
- Ой, у нас тут кто-то сердится, - издевательски покачал он головой. – Можешь в ответ ударить попытаешься? Нет? Я так и думал. Трус и слабак навсегда останется таким - можешь даже не пытаться.
Он двинул меня по животу еще раз, и, пока я пытался отдышаться, он двинулся к выходу.
- Еще раз подойдешь к ней - и так легко не отделаешься, - сказал он у выхода. – Я не позволю, чтобы она связалась с таким ничтожеством. Бывай, неудачник. Ха-ха-ха-ха!
Его мерзкий смех еще долго эхом отдавался у меня в голове.
От злости меня колотило, а обида на собственную слабость была как никогда сильна и отвращение к самому себе столь сильно, что захотелось сдохнуть. Быть слабым, быть нерешительным и таким трусливым…
На полу я провел еще минут десять, тупо пялясь в пустоту и проваливаясь в дебри своей жалкой сущности.
Все же он прав кое в чем.
Сдачи я и правда дать не могу…
И у этого, как не печально, есть вполне себе… омерзительная причина:
- Как ты посмел обидеть моего Дадличка, ты несносный мальчишка?! – кричала тетя Петунья, баюкая ноющего Дадли, которому кузен сломал нос. – Мы приютили тебя у нас дома по доброте душевной, кормим тебя, одеваем, а ты, мерзкий уродец, неблагодарный мальчишка, обижаешь нашего ребенка!
- Нужно сдать его в детский дом для проблемных детей, - сердито смотрел дядя Вернон. – Прямо сейчас туда и позвоню.
- Нет! Не надо! – плакал маленький семилетний ребенок. Он ревел, держась за голову, и боялся поднять глаза. Он лишь не хотел, чтобы его били, он защищался от хулиганов, но никто не верит ему. Никогда не верил. Никогда. – Я так больше не буду… я не буду… Клянусь…
Это был один из тех моментов, когда безразличие Дурслей давало сбой, и они просто на меня кричали. Нет, они не били, да и очень редко такое было, но запомнилось мне на всю жизнь.