В настоящее время из-за простых и эффективных контрмер эта магия практически ушла с поля боя... Настолько, что ее проявления чаще используют в быту, вроде часов, что висят в гостиной у семьи Уизли. Даже Авроры, которым по профессии положено знать такие вещи, воспринимают Заклинание Отторжение скорее, как контрмеру к Оборотному Зелью, блокирующую возможность использовать "отторженное" для него, чем к предосторожности против проклятий и следящих заклятий.
Директор, когда все узнал, ходил мрачным, так как сам не подумал о подобном, как и все остальные.
Это будет хороший урок для Ордена. Его уничтожить могут не предатели, а простая халатность.
Но теперь все в порядке, и теперь Гарри сам за собой следить будет.
Так или иначе, все живы, все в порядке, и все стало, как раньше.
Такие события заставят Орден быть внимательнее и осмотрительнее. Все обошлось, но расслабляться нельзя.
Зайдя на кухню, он нашел там Гарри, спокойно пьющего горячий шоколад. Из духовки доносился аромат нового пирога, да и на плите что-то явно вкусное варилось. Ужин обещает быть неплохим. Он слышал об их «договоренности», и его повеселило, как Генни нашла оправдание для себя, есть сладости и при этом следовать своей диете.
«Ну, прямо маленький ребенок, что пытается найти себе причину», - усмехнулся он.
- Привет, Сириус, - поздоровался подросток.
- Здорова, - он уселся за стол. – А где остальные?
- Генни у Уизли, а тетя Меда еще не вернулась. Я пока начал делать ужин, да и сегодня последний день каникул, думаю, сегодня можно вне расписания сделать вкуснятину.
- Хех, ну хорошо, - улыбнулся он. – А! Чуть не забыл.
Он достал из сумки одну вещь.
- Все время забывал тебе отдать, - он протянул предмет в подарочной упаковке парню.
Тот принял подарок, аккуратно вскрыл бумагу, чтобы не повредить и посмотрел на подарок и застыл. В руках он держал рамку с фотографией своих родителей.
Да, Сириусу пришлось потрудиться, чтобы найти именно этот снимок. Это была первая фотография Джеймса и Лили сразу после родов. На них были изображены муж и жена, а на руках они держали своих детей. Оба были очень счастливыми и радостными, а Лили так вообще светилась и радовалась, что аж плакала от счастья. Да и сам Джеймс слез удержать не мог и ревел от радости, держа своих детей. Выглядел он очень глупо, но настолько счастливым он друга никогда не видел.
Все же Бродяга вовремя пришел к ним с фотоаппаратом и сделал этот кадр. Настоящие эмоции, искренняя радость родителей, смотрящих на своих детишек.
- Это… - произнес Гарри так грустно, но при этом счастливо улыбнувшись, - они… вот… они какие…
- Решил, что тебе это нужнее, - сказал Сириус.
- Спасибо, - он вытер выступившую слезу и постарался взять себя в руки.
- Кстати, я от Альбуса слышал, что ты заглядывал в Еиналеж, - вспомнил он. – Я думал, ты там мог их впервые увидеть.
- Ну, - опустил он взгляд. – Я… увидел там не их…
- Не их? – удивился Сириус, - а кого?
Он отвел взгляд и немного покраснел.
- Генни… рядом со мной…
Ясно.
Он не мог мечтать о том, чего не знал и не помнил, а потому он хотел просто быть с той, кто у него остался.
Сириус вздохнул.
Он понимал все, но…
- Эх, ладно, - он встал. – У меня еще кое-какие дела есть, да и тебе мешать не стоит.
- Может, останешься? – предложил он. – Я бы хотел побольше узнать о них.
Сириус не мог прямо сразу ответить.
В его сердце сейчас происходила тяжелая борьба.
Одна часть его - та, что все еще не могла принять правду и отпустить всю ту боль, тянула его в сторону:
= Идем отсюда. У нас много дел. Нам нельзя привязываться. Не сейчас. Только когда проверим и убедимся, тогда и можно. Но пока не стоит. Иначе потом будет еще больнее, чем сейчас.
Да, это было правдой.
Он хотел верить словам Альбуса. Он хотел принять все, что было сказано, но просто не мог. Не сейчас. Он был еще просто не готов.
Однако другая часть него самого говорила обратное:
= Останься! Он же сын твоих друзей и тебе тоже не чужой! Ты должен поговорить с ним. Хотя бы поговорить. Не отталкивай его, когда он сам тянется к тебе. Давай, сейчас лучшее время! Просто поговори с ним немного. О них…
И ведь правда.
Гарри сейчас открыт как никогда.
Фотография заставила его проявить больше чувств и не быть таким сдержанным. Они сейчас одни тут, и никто не помешает, а потому можно поговорить. Он ведь всегда любил рассказывать о Джеймсе и Лили, а сейчас его самого просят об этом.