– Мой фаворит, – звонкий голосок Эрми прозвучал непринуждённо, тонкие пальцы небрежно скользнули по щеке Данри, и кожу словно обожгло.
Он чуть не дёрнулся, костеря про себя последними словами королеву, решившую, видимо, окончательно вывести его из себя. А то Тенрил такой дурак и не догадается, кому из придворных дозволено сидеть рядом с государыней во главе стола! Или решила показать, кто тут хозяйка? Что за ребячество, в самом деле. Кинаро медленно поднял голову, смело встретившись взглядом с принцем. При этом краем глаза он видел спокойную мордашку Эрмеары, а в глубине серых глаз мерцал довольный огонёк. Поганка венценосная прекрасно понимала, что творит. Решила, значит, сразу всё по местам расставить. И думает, он это стерпит. Дан стиснул зубы, приготовившись ко всему, но… подметил, как подрагивают уголки губ принца. Тёмные глаза весело блеснули, когда Тенрил посмотрел на фаворита, и Кинаро вдруг осознал, что гость прекрасно понял, что и зачем сделала Эрми. Похоже, его особо не задело, что королева посадила любовника за один с ним стол. Теронец оказался проницательнее, чем думал Дан?..
– Очень приятно, – вроде бы принц говорил искренне.
Кинаро страстно захотелось пообщаться с Ровидом без свидетелей, начистоту. Что тот понял о королеве и её отношениях с фаворитом по этой не слишком красивой сцене? Что знал до приезда в Алевидию? И не изменилось ли его мнение об Эрмеаре? Напряжение внутри, заставлявшее нервы тихонечко звенеть, отпустило, и Дан прикрыл глаза, испытывая почти непреодолимое желание улыбнуться Тенрилу в ответ. Похоже, он не ошибся, и первый жених её величества нормальный мужик.
– Благодарю, ваше высочество, – негромко ответил Данри.
Тут из-за плеча теронца выглянула его спутница, и Кинаро поймал любопытный взгляд тёмно-синих, глубоких глаз. Они быстро скользнули по его лицу, дама при этом аккуратно сняла губами кусочек мяса с вилки, облизнулась и снова спряталась за плечом принца. А в памяти Данри чётко отпечатался игривый локон непривычного цвета – как будто перемешали золотые и серебряные нити, – перламутровый жемчуг, составлявший резкий контраст со смуглой кожей, и аккуратно подстриженные, розовые ноготки на тонких пальцах. Вблизи единственная женщина в свите принца оказалась… необычной, яркой, как экзотический цветок среди полевых лютиков. «Интересная», – мелькнула неожиданная мысль. Неожиданная тем, что до сих пор молодой человек мало обращал внимания на особ женского пола, хотя среди фрейлин Эрмеары красоток имелось в достатке. Но блондинка была хороша даже по сравнению с придворными прелестницами, как мужчина, Кинаро это признавал. И не он один, похоже. На теронку половина придворных слюной исходила. Данри мысленно хмыкнул и подумал, что, скорее всего, завтра же они все попытают счастья с гостьей. И наверняка кто-то из них отправится провожать очаровательную леди до её апартаментов, потому что коридоры и переходы дворца так извилисты и запутанны… Хил со своим приятелем точно уж будут соревноваться и хвосты распускать.
– …завтра на прогулку в город? – Дан услышал окончание фразы принца и выбросил из головы теронку.
– Простите?.. – Он вопросительно глянул на Тенрила.
– Поедет, ваше высочество, конечно, поедет, – ответила вместо него Эрмеара.
Фавориту оставалось только молча наклонить голову в знак согласия. Он же и так пообещал ей. Но, даже несмотря на то, что принц, похоже, ничуть не оскорбился выходкой правительницы Алевидии, Данри всё равно злился. Бог с ним, с Тенрилом, а вот перед придворными глупо выглядеть он не любил. Эрми же, похоже, в стремлении уязвить Кинаро совершенно не подумала, как со стороны воспримут её поступок. Всему есть предел, в том числе и его терпению. Независимо от желания королевы, Данри собирался сегодня спать один. И пусть дуется, сколько влезет, ну посидит он недельку во дворце, не в первый раз. Он тоже живой человек и имеет право на плохое настроение.
– Надеюсь, вы не против нашего с вами общения, господин Кинаро? – Тенрил снова посмотрел на Данри, потом на Эрмеару, будто не знал, у кого спрашивать разрешения и надо ли это делать. Не нарушил ли он ненароком какие-нибудь правила или законы. – И вы, ваше величество?
– Конечно, нет, – с воодушевлением откликнулась королева. – Я была бы рада, если бы вы подружились с Даном. – Улыбка, полная очарования, и совершенно детская радость, мелькнувшая на её лице, говорили о том, что отношение Тенрила к фавориту ей нравилось.
Кинаро не знал, радоваться или огорчаться. С одной стороны, если бы принц начал открыто выказывать неприязнь, это только оттолкнуло бы Эрми. С другой – дружелюбность могла привести к тому, что государыня обрадуется и решит, что муж и фаворит отлично поладят, и после свадьбы можно ничего не менять. Как же всё-таки поговорить с принцем с глазу на глаз и попробовать узнать его планы? Причём так, чтобы о беседе никто не знал, желательно?