— И что теперь с ним будет? — руки предательски задрожали.
— Не знаю, скорее всего в гладиаторы продадут, на мясо. Хотя боец он неплохой, может и протянет сезон-другой.
Ноги Кэтт подкосились от мысли, что больше не увидеть ей своего ординария. Не вцепись она в решётку мёртвой хваткой, наверняка бы бухнулась на землю. Она же только встретила того, с кем наконец-то почувствовала себя защищённой и нужной… Неужто её преследует проклятье за грехи?
— Где он сейчас? — спросила она безжизненным голосом.
— В подвале, на цепи. Я виделся с ним этим утром. Он говорил, что вы придёте, просил передать, что нашёл вашу дочь. Во Втором Опертамском Терсентуме она, в инкубаторе. А ещё просил передать, чтобы вы не отчаивались и… помнили его, — последнее осквернённый произнёс с горечью, будто сам оказался на месте напарника.
Изумлённо застыв, Кэтт пыталась переварить услышанное. Вэйл рисковал своей жизнью, провожая её до дому. Казалось бы, как может в такой мелочи скрываться настоящий подвиг? И даже не смотря на то, что больше им никогда не увидеться, он всё равно позаботился о ней, сдержал своё обещание.
— Пожалуйста, передай Вэйлу, что мне очень жаль, — выдавила она, борясь с душащими слезами. — Передай ему, я никогда не забуду, что он сделал для меня.
— Непременно передам, госпожа.
Рассеянно поблагодарив ординария, Кэтт побрела восвояси. Вэйл единственный, кто дал ей сил и надежду на лучшее. Никого надёжнее и честнее ей больше не встретить.
Нет, всё же нужно срочно что-то предпринять! Нельзя оставлять всё на волю случая, можно хотя бы попытаться побороться за своё счастье. Но что она может? Уговорить господина Эдмонда не продавать его? Кто она такая, в самом деле, чтобы указывать ему! Или выкупить его? Какая нелепость! Откуда ей взять столько денег?
Внутренний голос услужливо подсказал, что с продажи дома можно выручить достаточно, ещё и на другой дом хватит, в какой-нибудь деревушке.
А мальчики? Будут ли они там счастливы? Не станет ли для них переезд потрясением? В первую очередь она обязана думать о сыновьях, ведь никого, кроме неё, у них не осталось. С другой стороны, здесь им тоже будет несладко — ходить в изгоях по вине взрослых, по её вине… Как же всё исправить? Нила, конечно, не вернуть, и никто не заменит мальчикам отца, но Вэйл мог бы стать им защитником, примером для подражания. Да, он осквернённый, но даже среди свободных порядочные и самоотверженные, как он, большая редкость.
— Ну разве можно так убивать себя? — ворчала Анника, распахивая скрипучее окно. — В вашем-то возрасте! И о чём вы только думаете, не понимаю! Ну что вы молитесь над ней? Пейте уже, полегчает ведь.
Свежий воздух ворвался в комнату, разгоняя стойкое амбре винных паров и перегара. Дрожащей рукой Максиан потянулся к кружке, неохотно отхлебнул горячего настоя. От пряного аромата голова закружилась, а нутро задрожало ещё сильнее.
— Мне и с Севиром забот хватает, — продолжала возмущаться лекарка, — нет же, и с вами тут ещё нянчиться!
— Никто тебя нянчиться со мной не просил, — пробурчал Максиан, собираясь вернуть кружку на место, но поймав на себе строгий взгляд, обречённо вздохнул и сделал ещё несколько торопливых глотков. За не столь продолжительное время пребывания в Исайлуме он уже успел усвоить: спорить с Анникой себе дороже.
— Как это никто не просил! Клык мне все уши прожужжал, вмешайся да вмешайся. Больно мне сдались эти ваши попойки, но Севир третий день просит вас зайти к нему, — она раздосадованно махнула рукой. — Как вы не понимаете, господин Максиан, ему нельзя волноваться, я его, считай, с того света вытаскиваю.
— И как, успешно вытаскиваешь? — съязвил он, не удержавшись.
— Вот как раз из-за таких, как вы — не так, как хотелось бы! То Седой, то ищейка, теперь вот ваши капризы.
Максиан устало потёр переносицу и снова отпил отвара. А ведь действительно немного полегчало: голова будто бы перестала гудеть, а мысли — путаться.
— Ну хорошо, я зайду к нему. Скажи, Анника, только честно, какие у него шансы?
Поджав губы, лекарка покачала головой:
— В этот раз выкарабкается, но осталось ему от силы полгода. Деструкция пожирает его изнутри, и здесь я бессильна.
Другого ответа он и не ждал. Севир плох, очень плох. Не нужно обладать глубокими познаниями в медицине, чтобы понять — он уже одной ногой там, по ту сторону. И в такой ситуации слишком эгоистично игнорировать просьбы верного друга, с кем он плечом к плечу пытался хоть что-то изменить в этой треклятой системе, пусть даже их потуги оказались напрасными. Они пытались, а это чего-то да стоит!