— Какая чушь! Да кто в неё поверит? На Регнум дикари никогда не нападали, а в Южном Мысе уже давно тишь да благодать.
— Так организуйте эти нападения, генерал! — Юстиниан хлопнул рукой по столу. — Насколько я помню, опыт у вас богатый в инсценировках.
Силван состроил страдальческую гримасу и снова приложился к чаше. Корнуту даже стало жаль его: простому душой вояке милее блестящие победы и гениальные стратегии на поле боя, а не хитросплетения, от которых головы простаков кругом идут. Но если подпустить эту простоту к власти, она разбазарит страну за считанные месяцы.
— Что насчёт Пера, — довольный Юстиниан всё же не отказал себе в новой порции вина. — Как ваши успехи, Корнут?
— Всё идёт по строгому плану, Ваше Величество. На этот раз мы их не упустим.
— Превосходно! Пожалуй, я тщательнее обдумаю открытие Арены. В свете текущих событий сезон должен начаться с чего-нибудь особенного, незабываемого, так сказать.
Идея с Ареной Корнуту не пришлась по душе, но на этот раз король прав — бои отвлекут внимание народа и убедят сомневающихся, что ситуация под полным контролем. К тому же, ни в коем случае нельзя позволить осквернённым поднять голову — плах да палачей на всех не напасёшься.
Со счастливой улыбкой Банни нырнула ему под руку и умостилась на плече:
— Хочу ещё!
— Добить ты меня хочешь, — пробурчал Скранч. — Я что, на неутомимого желторотика похож?
— Нет, ты похож на старого ворчуна, — притворно насупилась она.
— А вот это ты зря! — он ласково шлёпнул её по ягодице. — Дай мне пару минут, детка, и я покажу тебе, на что способен старый ворчун.
— Смотри не перетрудись! С тебя же труха сыпется, дряхлый ты скорпион. Того и глядишь, скоро придётся искать тебе замену. Кого бы выбрать? — в игривой задумчивости Банни приложила пальчики к своим губам. — Тринадцатый староват, да и рот затыкает разве что когда жрёт, Молот туп, как ночной горшок… Точно! Сто Двадцать Пятый ничего так.
Скранч сгрёб её в охапку и прижался тем делом к упругому бедру:
— Я ему шею сверну, если он хоть косо на тебя глянет.
Банни нравится его дразнить, девчонку забавляет его ревность, но Скранч знал, что кроме него ей никто не интересен.
— Смотрю, ты мне хозяином заделался. Ловкач!
— Ты моя, и будешь моей, пока я не сдохну на Арене…
— Или на мне! — заливисто расхохоталась она.
Дверь приоткрылась, и из-за неё высунулась взволнованная рожа Молота:
— Я… это… Здесь такое дело!
— Слейся с фоном, дружище, не видишь, мы заняты! — Скранч зло сверкнул на него глазами.
— Давай, братишка, дуй сюда! — послышался голос Тринадцатого. — Успеете ещё натрахаться, никто ж у вас койку не отбирает.
Банни мягко оттолкнула Скранча, пытаясь высвободиться из его объятий. Локон волос прилип к влажному лбу, щёки девчонки пылали, а глаза горели любопытством:
— Ну слезай уже с меня! Пойдём, узнаем, что там стряслось.
Он неохотно отпустил подругу, натянул портки и, дождавшись, когда Банни набросит рубаху, вышел вместе с ней к собратьям:
— Что у вас там?
Хэл, старший из хозяйских сервусов, беспокойно заёрзал на стуле. Сто Двадцать Пятый, возбуждённо жестикулируя, о чём-то спорил с двумя ординариями. Молот привалился плечом к стене и нервно щёлкал костяшками.
— Тейсентум сгойел той ночью, — прокартавил Хэл.
— Какой конкретно терсентум? — спросил Скранч. — Южный? Один из опертамских? Их же до хрена.
— Столичный, — уточнил Тринадцатый.
— Со всеми плётчиками, — добавил Сто Двадцать Пятый, мгновенно позабыв о своих оппонентах.
— Не с плётчиками, а с осквейнёнными, — поправил Хэл.
— Хрень!
— Сам ты хйень!
— Да бред всё это! — вмешался Джой, круглолицый ординарий с заячьей губой. — Мне соседский сервус сказал, картинку видел в этой… как её там…
— В газете, болван! — простонал Хэл.
— Бред как раз всё, что свободные вам плетут, — стоял на своём Сто Двадцать Пятый. — Это был Разрушитель, точно знаю, мне тоже кое-что рассказали, и своим я верю больше этих ваших бумажек.
— Заклойся уже, пустозвон!
В какой-то момент помещение заполнилось таким галдежом, что в ушах зазвенело. Подождав с минуту, Скранч не выдержал:
— А ну всем захлопнуть пасти! — рявкнул он так, что Банни взвизгнула, а потом, недовольно наморщив носик, пробурчала что-то неразборчиво. — Хэл, расскажи всё с начала.
— Да что там гхассказывать, — отмахнулся тот. — Сгойело всё. Наши в загонах же были, ночь как-никак. Пагхе плётчиков влоде досталось, остальные спаслись. Я тоже кайтинки те видел. Ну да, в пепел… Жалко мальков, конечно, но всякое бывает. А тйепаться все гохасды, Пейо им всё мейещится.