— Наш уважаемый Кастул хочет сказать, что мы серьёзно рискуем, находясь сейчас здесь, с вами, — пояснил Келсий. — Этим утром мы получили известие от Его Величества Юстиниана Великодушного, предъявляющее Легиону требование незамедлительно… эм… отослать вас обратно в столицу вместе со сбежавшими скорпионами.
Сердце Ровены замерло: как дядя пронюхал, где её искать?! Неужели Брутус..? Но какой ему в этом прок?
— Удивительно, как быстро разносятся слухи, — проговорила она, пристально глядя на первого магистра.
Тот сокрушённо покачал головой:
— Меня эта весть застала врасплох не меньше вашего, дорогая Ровена. Могу поклясться перед всеми шестью Великими Богами, никто из присутствующих не имеет к этому отношения.
— Кем бы ни был предатель, — заговорил Эолус тонким, почти женственным голосом, — заверяю вас, мы его непременно найдём, но, к несчастью, это не изменит сложившейся ситуации.
Если бы Легион хотел выдать беглецов, магистры бы здесь не собрались, а значит, им есть, что предложить. Намёк Ровена прекрасно поняла, и что-то подсказывало, что теперь условия, выставленные ими, будут куда менее выгодны.
— Уверена, мы сможем прийти к компромиссу.
— Именно поэтому мы здесь, — подтвердил её домыслы Келсий. — Легион не может пойти против воли короля, но у нас есть и хорошая новость. По счастливому стечению обстоятельств…
— Или по тупости нашего обожаемого правителя, — хихикнул Маро и быстро осёкся под суровым Кастуловым взглядом.
— Так вот, — продолжил Келсий, как ни в чём ни бывало. — Насколько нам известно, на вас не заведено уголовное дело и вы не числитесь среди разыскиваемых преступников.
— Действительно хорошая новость, — Ровена невесело усмехнулась. — Но как это поможет делу?
— О, здесь всё просто, — вмешался Улисс, потрясывая вторым подбородком. — Исходя из этого, требования короля можно расценить как настойчивое пожелание.
— Которое весьма чревато при игнорировании, — хмуро пробурчал Кастул.
— Вы правы, — согласился Келсий, — но если оно не противоречит этике или закону.
— Постойте, господа, — Ровена совсем запуталась. — Требование дяди не противоречит закону. Но причём тут этика?
— Как раз здесь она играет одну из основных ролей, Ваше Высочество, — торжественно заявил Келсий.
— Позвольте мне объяснить, — прервав своего партнёра, Брутус поднял на Ровену взгляд, пронзительный, изучающий, как при первой встрече. — В этом случае только кровное родство или брачные узы дают нам право отказать Юстиниану, и суд безоговорочно примет нашу сторону.
— Кровное родство или брачные узы? — тихо повторила Ровена, осмысливая услышанное. — То есть, вы предлагаете мне выйти за кого-то из вас замуж, я правильно понимаю?
— Только если вы не намерены заявить, что Кастул ваш отец, — осклабился Маро. — Но тогда короны вам не видать как собственных ушей.
— И если не считать долгого судебного процесса, требующего весомых доказательств, которых, конечно же, не существует, — монотонно забубнил Прискус.
— Не порите чушь! — отмахнулся юнец. — Вам, друг мой, не мешало бы научиться различать юмор.
Ровена не знала, что сказать. Она невольно оглянулась на Харо, но скорпион лишь вопросительно блеснул глазами — на будущее стоило бы научить его высокому языку.
— Я… Право, не знаю, — выдавила Ровена. — А есть ли у нас другие опции?
— Разумеется, вы можете вернуться в каструм к своему дядюшке, — развёл руками Келсий. — К сожалению, другого мы предложить вам не в состоянии. К тому же намного проще убедить знать поддержать вас как члена семьи одного из магистров Легиона, нежели как дочь покойного короля с подмоченной репутацией.
— Никогда не говорите о моём отце в таком тоне! — вспылила Ровена, и за её спиной тут же тихонько звякнула сталь. Да как он смеет, мерзкий слизняк, презренный работорговец без совести и чести! Вот он, пресловутый оскал Легиона!
— Прошу прощения за моего друга, принцесса, — поспешил смягчить обстановку Брутус. — Уверен, он не хотел вас оскорбить. Но давайте будем честны, именно так относятся знатные к вашему, несомненно, великому отцу.
— Всё хорошо, успокойся, — шепнула она Харо, сжимающему в пальцах остриё ножа, и обратилась к первому магистру. — И кого же вы предлагаете мне в мужья? Этого чванливого гордеца, у которого нет ни капли уважения к моей семье? Или вот этого самовлюблённого мальчишку, у которого язык работает впереди ума? Или вы великодушно дозволите мне самой выбрать любого из вас? Наша встреча, господа, слишком напоминает сватовство, причём довольно несуразное.