— Перережь ему горло! — голос словно не принадлежал ей, словно за неё говорил кто-то другой. Она представила, как с шипением и бульканьем брызжет кровь из глотки первого магистра, как окрашивается алым ворот его белоснежной сорочки; Ровена слышала его предсмертные хрипы и наслаждалась ужасом в его глазах, пришедшим с осознанием неизбежности смерти.
Неожиданно покалывание в висках исчезло, и на Ровену обрушилась гнетущая опустошённость. Вместо того, чтобы выполнить её приказ, Сто Семьдесят Второй почему-то вопросительно взглянул на своего хозяина.
— Превосходно! — сбоку послышалось вялое хлопанье. — Браво, принцесса, замечательное представление! Ваша способность куда любопытнее, чем я предполагал.
Что произошло? Почему скорпион не повиновался её воле? Ровена ошеломлённо посмотрела на ухмыляющегося магистра.
С яростным рычанием Харо вдруг набросился на скорпиона и, сбив того с ног, сдавил рукой его шею. Сто Семьдесят Второй захрипел, вцепился ему в руку в попытке высвободиться и беспорядочно зачастил ногами, царапая подкованными каблуками натёртый пол. Позади Ровены щёлкнуло и что-то холодное уткнулось в затылок.
— Отпусти его, ублюдок, живо! — рявкнул Брутус. — Или будешь соскребать её мозги со стен до самого рассвета.
Ровене казалось, её сердце вот-вот выпрыгнет из груди; ноги онемели, а тело сковал необузданный страх. Стоит магистру шевельнуть пальцем, и её жизнь оборвётся. Всё исчезнет, всё станет напрасным… Оцепенев, она смотрела, как Харо нехотя отпустил своего противника, и пока тот хрипел и прокашливался, медленно поднялся на ноги.
Придя в себя, Сто Семьдесят Второй подскочил и, выругавшись, замахнулся. Удар пришёлся возле виска; рухнув на пол, Харо тряхнул головой, попытался встать, но последовал второй удар, за ним ещё и ещё. Ровене хотелось остановить это безумие, закричать, чтобы прекратил — он же убьёт его! — но она не смогла выдавить из себя ни слова, под дулом револьвера язык прилип к нёбу.
— Довольно! — гаркнул Брутус и, развернув Ровену лицом к себе, схватил за волосы. — Ты просто тупая заносчивая сука, если решила, что я ничего о тебе не знаю. Можешь не надеяться на свою способность, здесь она бесполезна. Не с теми ты свои игры затеяла, поганая шлюха!
Ей было больно и страшно. Страшно, как никогда. Ни Харо, ни скверна — ничто не могло спасти от этой твари, наслаждающейся её отчаянием и безысходностью.
Брутус в очередной раз больно одёрнул её голову, и Ровена, вскрикнув, вцепилась ему в руку:
— Я сделаю всё, что прикажете, только не убивайте…
— Не убивать? Знала бы ты, насколько мне, первому магистру Легиона, невыносимо больно смотреть, как выродки вроде тебя свободно разгуливают среди людей.
— …не убивайте его, — ей наконец удалось закончить фразу. — Отпустите его, зачем он вам?
— Не унижайся, — послышался голос Харо. Измученный, хриплый, но всё же такой родной…
Брутус прижал Ровену к себе и принялся внимательно разглядывать её лицо, будто надеялся отыскать то, что позволит ему ещё больше упиваться своей властью.
— Мне он и не нужен, дорогая, — прошептал он, касаясь её губ своими. — А вот твой дядя почему-то страстно желает содрать с него шкуру живьём. Любопытно, что такого натворил этот сучий потрох?
— Могу показать, гнида, — даже сейчас Харо огрызался. Как раненый зверь, загнанный в угол, понимая, что его уже ничто не спасёт, он всё равно, в безумном исступлении старался перед смертью побольнее укусить врага.
Послышался глухой удар, сдавленный стон. Брутус посмотрел поверх головы Ровены и злорадно скривился:
— Какая непростительная дерзость! Я бы поучил его манерам, но, к сожалению, порча чужого имущества строго карается законом, тем более, если это имущество принадлежит королю. Мы поступим иначе, — не обращая внимания на её крики, Брутус поволок Ровену через комнату и грубо швырнул на кровать. На попытки оттолкнуть его от себя он ответил тяжёлой пощёчиной, от которой заискрилось в глазах, и на мгновение Ровена утратила ощущение реальности. Рывком магистр перевернул её на живот и, сдавив шею, начал срывать шнуровку корсета.
— Прошу, не надо, остановитесь! — взмолилась Ровена, поняв, что все старания высвободиться из его хватки ни к чему не приведут.
Пропуская мимо ушей её мольбы, Брутус отшвырнул корсет и рванул тонкую ткань платья. Раздался треск рвущегося шёлка и звон падающих на пол украшений. Ровена слышала отчаянное рычание Харо, брань скорпиона, какой-то шум, и снова глухие удары. Магистр продолжал остервенело срывать с неё одежду и остановился только, когда на ней не осталось ничего, что могло бы скрыть наготу. Только тогда отпустив хватку, Брутус удовлетворённо хмыкнул. Ровена же, подвывая от стыда и страха, прикрылась руками.