Харо стоял на коленях с кинжалом у горла. Свободной рукой Сто Семьдесят Второй вогнал шприц ему в шею и ввёл бесцветную жидкость.
— Не переусердствуй, — бросил ему магистр, отходя от кровати. — Он должен всё видеть.
— Я достану тебя… даже из пекла… падаль! — процедил Сорок Восьмой, задыхаясь в бессильной ярости. В свете лампы его лицо блестело от крови. — Ты будешь дохнуть долго, в мучениях. Я разорву тебя на куски!..
— Это уж вряд ли, — отмахнулся Брутус. — Хотя, вполне возможно, меня хватит удар при виде твоей разрисованной шкуры на стене королевского кабинета.
Харо взревел, снова попытался подняться, но Сто Семьдесят Второй быстро вернул его на колени.
— Задрал уже, псиный выкидыш! — скорпион тряхнул кулаком, смахивая боль после удара. — Ты мне ещё за тот обед ответишь.
— Смотри, в портки не надристай… по привычке, — Харо сплюнул кровью ему на сапог.
С тихими всхлипами Ровена наблюдала за происходящим. Пока о ней забыли, она лихорадочно искала пути спасения. Как далеко удастся сбежать? Неважно, что нагишом, но её же нагонят в два счёта. Куда ей соперничать с натренированным скорпионом! Из открытого балкона лилась музыка, звенел смех гостей, веселящихся на её же празднике, превратившемся в мучительные пытки. Ей хотелось выскочить наружу, позвать на помощь, но она не тешила себя надеждами — никто не отзовётся. Недаром Маро отпустил шуточку о веселье, все эти разряженные ипокриты прекрасно знали, кто такой Брутус. Им плевать на неё, никто не вмешается даже если она будет истекать перед ними кровью и молить на коленях о помощи.
— Не знал, что у вас старые счёты, — Брутус неподдельно заинтересовался перепалкой осквернённых. — Странно, что ты забыл упомянуть такую любопытную деталь.
— Прошу прощения, господин, — скорпион склонил голову.
— Надеюсь, такого больше не повторится. Что ж, долги всегда нужно возвращать, не так ли? Думаю, в этом я могу тебе помочь. К тому же ты заслужил награду, — в руках магистра блеснул револьвер. — Тебе нравится эта самка?
Ровена подтянула колени, пытаясь защититься от оценивающего взгляда скорпиона.
— Она очень красива, господин, — с опаской произнёс Сто Семьдесят Второй.
— Тогда она твоя. Бери её.
— Но…
— Бери-бери, — Брутус повёл дулом револьвера в сторону Ровены. — Ну же, смелее. А я присмотрю за твоим приятелем, что-то он слишком резвый для такой дозы.
— Нет, Брутус, умоляю! — Ровена в панике вжалась в стену, продолжая прикрываться руками. — Прошу, не делайте этого!
— Тронешь её… ты труп, — голос Сорок Восьмого был слабый, еле слышный.
Насмешливо фыркнув, Сто Семьдесят Второй сделал шаг вперёд, но Харо вцепился в ремень сапога и дёрнул на себя. От выстрела Ровена вскрикнула, зажала уши, слёзы хлынули сами собой, и её забило в ознобе.
— Следующий продырявит твою уродливую башку, — магистр нацелился на Сорок Восьмого, потом кивнул в сторону Ровены, — или её… Я ведь могу промазать от волнения.
— Харо, не надо! — закричала она. Он должен выжить! Он должен спасти её. Кто, если не он?
И Харо подчинился. Неохотно разжав пальцы, под издевательский смешок скорпиона, он со сдавленным стоном отвернулся.
— Проклятье, я уже начинаю уставать от вас обоих, — быстрым шагом приблизившись к Ровене, Брутус повалил её на живот, уткнул лицом в постель так, что она едва могла дышать, затем рванул на себя её руки и придавил их коленом.
Звонко щёлкнуло над ухом, спину словно окатило кипятком. Один раз, потом ещё и ещё, пока Ровена не сорвалась на крик, слыша его приглушённым, жалким, полным унизительной беспомощности. Кожа на спине пылала от хлёстких ударов, а руки ныли от железной хватки.
— Смотри на неё, шлюхин сын! — торжествовал магистр. — Смотри, не отрывая глаз! Ещё раз тявкнешь что-то или отвернёшься, я высеку её до полусмерти.
Едва почувствовав послабление, Ровена тут же вскинула голову, жадно хватая ртом воздух. Неподвижно стоя на коленях, Харо смотрел на неё с той самой отчуждённостью, за которой прятался, когда боялся чего-то, когда не мог с чем-то справиться. Теперь же он сломлен, и оттого ей захотелось взвыть, закричать, да так, чтобы боги услышали, но вместо этого она сдавленно всхлипнула и перевела взгляд на скорпиона, который, понукаемый своим господином, неумолимо приближался к ней.
Спина продолжала гореть огнём, но сейчас это меньше всего заботило Ровену. Она прикусила нижнюю губу чуть ли ни до крови, смотря, как Сто Семьдесят Второй медленно стянул капюшон и избавился от маски. Его изуродованное лицо исказилось в кошмарной гримасе, отдалённо напоминающей улыбку. У него не было ушей — то ли с рождения, то ли отрезаны, — от уголков губ тянулись уродливые шрамы, пересекаемые другими, помельче.