— Королевские скорпионы, выродки, сбежавшие с Ровеной. Магистр позаботился о возвращении рабов их владельцу. Довольно любезно с его стороны, вы не находите? Его Величество долго размышлял, как поступить с преступниками и пришёл к выводу, что лучшая для них кара — повешение на Площади Позора.
— Да, повешение, — подтвердил Юстиниан. — Нельзя гневить Богов излишней жестокостью, ведь они учат нас милосердию и прощению.
— Конечно-конечно, Ваше Величество, — закивал Корнут. — Это, безусловно, верное решение. Я непременно займусь этим вопросом.
— Превосходно, Корнут, — Лаура задрала носик и посмотрела на него из-под полуопущенных век. — На этом всё, можете идти. Мы бы хотели побыть наедине, не так ли, милый?
— Конечно, душа моя!
Учтиво раскланявшись, Корнут побрёл обратно в административное крыло. И вот чем он прогневил Богов? Стоило решить одну проблему, и тут же появлялся десяток других. Сейчас он ощущал себя героем древних мифов, сражающимся в одиночку с жутким чудовищем, которому стоит отрубить одну голову, как на её месте вырастают две новых. Магистр, каким-то чудесным образом заполучивший беглянку и тут же женившийся на ней, Лаура, возомнившая себя выдающимся политиком, Орден со своим зельем, требующий выдать им выродка… Корнуту казалось, его голова вот-вот разорвётся на части, но в его случае на её месте точно ничего не вырастет.
И если с распоясавшейся королевой можно сладить с горем пополам, то остальные доставят немало хлопот. Корнута всё не оставляло в покое подозрительно-удачное попадание принцессы в «нужные руки». Что она искала в Опертаме одна, без своего покровителя? А не бежала ли она туда целенаправленно, заранее заручившись поддержкой магистра? Может, это и есть план Максиана? Чего стоит Брутусу свергнуть Юстиниана, подёргав за нужные ниточки? С его-то влиянием и богатством — раз плюнуть. Пожалуй, лучше не спускать глаз с новоиспечённой парочки, как знать, какие сюрпризы она преподнесёт. Но пока важнее разобраться с Орденом. Ни в коем случае нельзя оставлять в руках фанатиков столь опасное оружие, как это снадобье, особенно если они пляшут под дудку влиятельной семейки. Аргус из Флоресов, а это говорит о многом. Кто ж ещё мог спонсировать Ветра все эти годы! Разработка препарата наверняка вылилась в уйму денег: исследования, материалы, испытания. На скромные пожертвования прихожан здесь не развернёшься.
И теперь, когда Корнут убедился в действенности «антидота», он по-настоящему осознал угрозу, исходящую от Ордена. И главным вопросом теперь стала причина, по которой Флоресам позарез потребовался выродок.
— Вот же непруха! — развалившись локтями на столешнице, Сто Двадцать Пятый, смуглый паренёк с длинным носом и густыми чёрными бровями, со скучающим видом вертел в пальцах оловянную ложку. — Стоило попасть в гладиаторы, и Арену тут же прикрыли.
— Да кто её прикроет-то? — отмахнулся Тринадцатый. — Будет тебе Арена, желторотик, попомнишь моё слово. Эй, Банни, ну чё там со жратвой?
Спустя минуту появилась Банни, неся поднос с парящими плошками:
— Хватит уже ворчать, старикашка, здесь твой обед.
Тот ухмыльнулся уголком губ и, притянув к себе порцию, принялся жадно хлебать суп, то и дело подувая на ложку. Скранч нежно шлёпнул девчонку-сервуса по аппетитной попке, когда она заботливо придвинула к нему полную до краёв плошку — задабривает, лисица, не иначе.
— Сомневаюсь, что её откроют, — всё не унимался Сто Двадцать Пятый, задумчиво глядя бесцветными как вода глазами на пар из тарелки. — Вон сколько наших перебили после той ночи, кому теперь дело до боёв.
Скранч цыкнул языком, пытаясь избавиться от застрявшего в зубах мяса:
— На боях за минуту зарабатывают больше, чем стоит твоя никчёмная шкура. Никто их отменять не будет.
Банни поставила на середину стола дощечку с нарезанным хлебом и умостилась рядом:
— Скранч прав, скоро Арену откроют, я своими ушами от хозяина слышала. Оказывается, король удумал кое-что особенное для этого сезона. Не уверена, правда ли, сами знаете нашего сморчка, тот ещё мастак повыделываться перед дружками, но якобы, он чуть ли ни кровавую баню хочет устроить.
— Фига фебе! — Тринадцатый торопливо проглотил кусок хлеба и запил его супом. — Когда это ты слышала?
— Вчерашним вечером.
— Ну вот, сопляк, а ты ноешь тут, — Скранч повозил ложкой в жиже, вылавливая гущу. — Только всё это звучит как-то не очень. Не охота подыхать…
— Ещё чего удумал! — шутливо возмутилась Банни и, подцепив пальцами один из роговых наростов на его подбородке, слегка повернула его лицо к себе. — Только попробуй мне сдохнуть! Я ж тебе все твои колючки пообломаю!