Альтера в несколько шагов нагнала сучку и, отпустив время, прижала её к стене. Её перепуганный вскрик она прекратила одним ударом и, обтерев руку о белоснежную сорочку с цветочной вышивкой по краям, отступила от бьющегося в агонии тела.
— Это тебе за Семидесятого, падаль! — Альтера презрительно сплюнула на то, что ещё секунду назад было миловидным личиком, а теперь превратилось в кровавое месиво костей, мяса и бледно-серых комков.
Справа краем глаза она заметила сгустившуюся тьму — Слай. Он снова стоял неподвижно, вперившись в неё укоризненным взором. Не говорил, молчал, но оттого сделалось ещё больше не по себе.
— Отвали от меня, убирайся! Ты не настоящий! — прошипела она призраку и, не дожидаясь, пока тот исчезнет, бросилась догонять Триста Шестого.
Здоровяк уже ждал её у дома, где держали желтоглазого.
— Ты где была?
— Шнурки завязывала. Ну что, готов?
Тряхнув кулаком, он толкнул дверь. При виде их Триста Сорок Третий, желторотик, приставленный охранять заключённого, подскочил со стула:
— Что, уже?!
— Уже! — передразнил его Триста Шестой. — Давай сюда ключи.
— Так они у Клыка. Он же после того случая только при себе их и носит.
— Чёрт! — впрочем, невелика беда. Разорвать цепь для Туши — как два пальца обгадить
Триста Шестой деловито размял плечи, посеменил на одном месте и рванул к запертой двери.
— Погодь, он не… — грохот прервал малька на полуслове. — Хрена себе!
Альтера заглянула в комнату. На радостях Триста Шестой перестарался — дверь сшиб в мелкую щепу, пронёсся кабаном через всё помещение и вылетел наружу, проделав в стене огромную дыру.
— Болван! — она раздражённо закатила глаза. — Ну и куда тебя понесло, Туша?
В дыре показалась недоуменная физиономия здоровяка:
— Не понял, а где Керс?
— Так ведь он там, — Триста Сорок Третий ткнул большим пальцем себе за плечо.
— Раньше не мог сказать? — забравшись внутрь, Триста Шестой тяжело протопал мимо и снёс пинком следующую дверь.
Сидящий на голом полу Керс ошалело хлопал на них своими жёлтыми глазищами. Вид у него был жалкий: скованный по рукам и ногам, в пожёванной гиенами рубахе, с разбитой губой и здоровенным синяком под глазом — знатно же он выгреб от Клыка за свои проделки. Бедолага, хоть садись рядом и рыдай с ним в обнимку.
— Вы что здесь устроили? — выдавил он, оправившись от изумления.
— Тебя спасать пришли, братишка.
— На фига?
Триста Шестой склонился над ним и подцепил пальцами стальной браслет:
— Не дёргайся, а то с клешнёй выдерну, — и сорвал сначала первый, потом по очереди оставшиеся, затем, подхватив притихшего Керса за шиворот, поставил его на ноги. — Ну вот, теперь порядок.
— Альтера, что за..?
— Не тупи, дружище, — она приобняла его за шею и брезгливо поморщилась. — Фу-у! Ну и несёт же от тебя, вонючка!
— А ты не нюхай, я тебе не ромашка, — буркнул Керс. — Меня тут три дня на цепи держали, если ты не заметила. Так в чём не тупить?
— Уходим мы, — пояснил Туша. — Вот, тебя решили прихватить.
Резко остановившись, желтоглазый сбросил руку Альтеры:
— Кто это — мы, и куда уходим? Вы что удумали?
— Мы — это все мы, — встрял желторотик со своим красноречивым объяснением.
— А уходим мы отсюда, — продолжила Альтера, расплывшись в широкой улыбке.
Глава 19
Разложить скудные пожитки не составило огромного труда. Десяток любимых книг с протёртыми до дыр корешками занял почётное место на стареньком, но свежевыкрашенном столике, туда же водрузилась верная боевая подруга — печатная машинка. Рядом разместились стопка чистых листов и перьевая ручка, а чернила с лентой для машинки отправились на платяной шкаф. Опустевший чемодан был захоронен под кроватью, всё равно не скоро понадобится. А вот над тем, куда спрятать свои сбережения, Шарпворду пришлось поломать голову, и, в конце концов кошель с золотом и единственной купюрой тысячным номиналом был заперт под замок в прикроватной тумбе — более надёжного места всё равно не отыскалось. Впрочем, хозяева дома показались ему достойными и честными людьми, потому за своё смехотворное сокровище Ян не слишком волновался. Оплату за комнату запросили с него до того скромную, что он почувствовал себя миллионером, даже как-то неловко стало.
Устроившись поудобнее на шатком стуле — пожалуй, стоит попросить другой, — Шарпворд сдул пылинки с клавиш и задумчиво посмотрел в окно. Небо окрасилось густым лиловым закатом, в соседском доме хлопнули оконные ставни, хрипло залаял сторожевой пёс. Щебет птиц уже стих, и ему на смену пришла умиротворяющая трель сверчков. Приподнявшись со стула, Ян выглянул на задний двор с крепким сараем и пятачком лужайки, поросшей сочной весенней травой; рядом лицом вниз лежала забытая деревянная кукла без платья, зато в компании надщерблённого глиняного кувшина.