I
Ты любила запах сирени.
Помню, как ты с нетерпением ждала весну, чтобы сорвать первые, только набравшие цвет кусты сиреневых и белых звёздочек. Даже одну крошечную веточку однажды попросила заправить тебе за ухо. Помню эту картину: тёмно - каштановый шелк с отливом молочного шоколада и сирень.
И лавандовый раф был неотъемлемым спутником твоей жизни. Поэтому, утро у меня ассоциируется со свежим кофе и лавандой.
А вот корицу ты терпеть не могла.
Город ещё не воспрянул от прохладной ночи, а ты на ногах. Сияешь, улыбаешься. Ты всегда была такой.
Как лучик солнца.
Ты не любила собак и даже боялась их лая, а вот мягкая кошачья шерсть тебя успокаивала. Только до сих пор не понимаю, почему твоего кота зовут Сырником?
Сырки ты особо не ела. Творог с изюмом тоже не твой фаворит. Йогурт с черникой ты могла бы поглощать хоть вёдрами, но боялась поправиться.
Но ты была такой счастливой...
Когда тебе сделали предложение, ты была по настоящему счастлива. Многие тебе завидовали, ведь твой жених богат и успешен, и ты ему буквально вскружила голову.
Вы были знакомы два месяца.
Поженились.
Но теперь... ты умерла.
II
Это все, что осталось.
Мне отдали вещи из твоей квартиры. Ты вела тетрадь, в ней - куча заметок; что-то замазано корректором, что-то много раз зачеркнуто.
Ты была творческой личностью.
Я не заметила, как на запястье появились "вмятины" - словно ровный порез ножом. Их три - одна под другой, такие пугающе ровные.
Я изучаю твои записи, пытаясь найти зацепки.
Этот урод хочет подкупить суд. Присяжных. У него три адвоката, охрана в зале суда. Хотя суд еще даже первого заседания не провёл.
Адвокаты, как на подбор.
Я не видела ничего, но слышала разговор. Твой муж отдавал купюры судье и просил, просил... любую сумму заплатить готов, он так сказал. Страшно. Страшно ему.
Думает, если владеет компанией, значит владеет миром.
Но не правосудием.
Я нашла бумажку в твоей тетради, она небольшая.
Бумага для заметок.
Ты придумала этот шрифт? Раньше такого я у тебя не замечала.
"У реки два берега".
Бедняжка... ты уже намекала.
Пока все наши подружки завидовали тебе, ты прятала побои и синяки.
Ты боялась.
Никто не знал, что все так обернётся.
(Их никогда нельзя прочитать, мотивы скрыты за завесой, и лишь темная луна мутнеет на поверхности, пытаясь излучать свет.)
Даю тебе слово, я посажу его.
Даю тебе слово.
Слово прокурора.
III
С какого момента я поняла, что хочу этим заниматься?
Скорее всего, это пошло ещё с подросткового возраста. Мне тринадцать,а я уже наблюдала, что может происходить с женщинами.
Я столкнулась с этим сама.
Мы едем с мамой в такси, они что-то обсуждают. И всё вроде бы хорошо...
Но тут происходит кое - что, что я помню смутно, по кусочкам, но я помню: таксист блокирует дверь. Ни я, ни мама не понимаем, что происходит.
Таксист не угрожал, но явно, с издёвкой, спрашивал, не боимся ли мы ездить с мужчиной в одной машине.
Мама начала кричать, требовала выпустить (благо, это случилось не тогда, когда машина была на ходу), а так называемый "мужчина" лишь смеялся и говорил "Расслабься, мать, это лишь шутка, я вас есть не собираюсь".
А потом он начал спрашивать, сколько мне лет.
"Такая красивая девочка невинной надолго не останется"
Я не помню, как мы выбрались из этой машины, но после этого дня я долго боялась садиться в такси. Это было отвратительно.
Почему такие мужчины думают, что такие "шутки" не оставляют душевных травм?
Почему вообще они думают что это - шутка?
Они не стали бы шутить, если бы я была сыном, а не дочерью.
Такие мужчины не понимают, каково быть женщинами. Каково быть слабыми.
Если перед ними мужчина такого же телосложения, роста, веса, такой же сильный - они не станут надо ним "шутить".
Поэтому, когда я стала старше, я решила сделать невозможное: я собираюсь донести до таких мужчин эту простую истину.
Если женщина слабее, это не значит, что ты можешь делать то, чего не можешь с другим мужчиной.
Женщина - такой же человек, как и ты сам.
Поймите вы уже наконец.