Но Винтер подобное венчание не казалось странным. Это было сбывшимся обещанием, что Гулаб-Махал, если в него вернуться, приносит счастье. Так говорила старая Азиза Бегам, а Зобейда подтверждала это маленькой Винтер.
Винтер стояла в теплом лунном свете и смотрела на кольцо, когда-то принадлежавшее Анн-Мари. В такой же вечер выходила замуж Сабрина. Так же, как Сабрина, Винтер вдруг ощутила нарастающее чувство бесконечности — словно время остановилось, и ей предстояло жить вечно с Алексом, с их детьми, как она раньше жила с Маркосом и Сабриной; с Джонни и Луизой…
Но ее венчание не закончилось так мирно, как венчание Сабрины.
Все собрались на крыше. Тени казались черными в лунном свете. За их спинами на фоне неба виднелись фантастические очертания дворцов Лакноу. Лу Коттар и миссис Хоссак, капитан Гэрроуби, доктор О’Дуайер, мистер Климпсон, мистер Лапота и лорд Карлион. Даже Амира и Хамида находились здесь, стояли и темноте за опущенными шторами, отделявшими павильон от крыши, поскольку Амира была замужняя женщина, и ее не должны были видеть посторонние мужчины.
После окончании церемонии гости прошли вперед с поздравлениями и пожеланиями всего наилучшего. Карлион остановился перед Винтер и сказал, растягивая слова:
— Мне позволят поцеловать невесту?
— Только не в будущем, — ответил Алекс и ударил его.
Это больше злоба, чем судьба, явилась причиной удара, заставившего Карлиона упасть. Хотя Алекс восстановил изрядную часть своих сил, лихорадка снова иссушила их за последние двадцать четыре часа.
Карлион вскочил на ноги, бледный от злобы, и вернул удар с гораздо большим сознанием и силой, до того как присутствующие на венчании гости успели разнять противников. Алекс не мог защититься, поскольку преподобный мистер Добби повис на нем, вцепившись в одну руку, а другую схватила Винтер. Сжатый кулак лорда ударил его в челюсть. Алекс рухнул как подкошенный, ударившись при падении затылком об угол стола, и надолго потерял сознание.
— Мужчины! — закричала Лу. — Разве нам мало бед? Теперь они будут пытаться убить друг друга при первом удобном случае. Довольно драк и без… О Боже! Мужчины!
Винтер провела свою вторую брачную ночь так же, как и первую — в слезах и страхе. Но теперь это было со слов подружки невесты, а не ее собственных.
Воспоминания Алекса о той ночи были туманными. Его голова невыносимо болела, челюсть ныла, тело горело от лихорадки, а пересохший рот наполнился кровью от раны из прикушенного при ударе языка. Кто-то периодически давал попить ему воды и заставлял выплевывать кровь, а не глотать ее, а кто-то другой — или тот же человек — положил приятно прохладный, ароматный компресс на его лоб и менял его через определенные промежутки.
К утру лихорадка ослабла. Алекс наконец уснул и не просыпался до тех пор, как солнце нагрело крышу. Возле одного из столбов павильона появилась Лу. Она смотрела через полоски штор и прислушивалась к ружейному огню и грохоту орудий, молчавших всю ночь, но на рассвете возобновивших стрельбу.
Лу повернулась и услышала, как зашевелился Алекс.
— Похоже, мощная атака, — сказала она тревожно. — Прислушайся. Они собираются выручать нас? Нам рассказывали сказку, будто Хэвлок давно взял Каунпур, а Каунпур в сорока милях от нас. Почему же их до сих пор нет здесь?
Алекс поднялся с кровати и встал рядом с Лу. Они видели дым, висевший, словно туман, над крышами и верхушками деревьев, за которыми скрывалась резиденция. Алекс и Лу прислушались.
— Как давно мы здесь? — наконец произнесла она. — Три недели? Или четыре? Кажется, что несколько месяцев. А для них, словно годы. Хэвлок должен скоро прийти. О, Боже, если бы кто-то мог…
Алекс со стоном отвернулся, снова сел на край низкой кровати, закрыл глаза и прислонил раскалывающуюся голову к стене. Через минуту или две он открыл глаза и хмуро посмотрел на миссис Коттар.
— Что вы здесь делаете в такое время, Лу? Неожиданный приступ скуки из-за этого ребенка?
— Нет, — ответила Лу. — Я обещала вашей жене присмотреть за вами, если она пойдет спать.
— Моей… — произнес Алекс и замолчал. — Боже милостивый. Конечно. Значит, мне все это не приснилось. Помню, я, кажется, ударил этого ублюдка Карлиона… Извините, Лу.