– Ходжа? Как Ходжа Насреддин? – вспомнил я томик юмористических сказок о веселом пройдохе.
– Хаджа, – поправила, сделав ударение на первый слог, старшая в караване, – Хаджа – это человек, совершивший хадж, а какого пола – неважно. Для местных это очень уважительное обращение, любого старшего так назовешь – воспримут благосклонно. Лучше лишний раз польстить, чем недостаточно уважительно обратиться, у них с этим много заморочек.
– Ты меня запутала…
– Слушай, ты здесь столько живешь, а еще не разобрался?
– Ну, конечно! – возмутился я, – «Аль-Мухтарам» я уже привык добавлять, но где я по-твоему местных женщин мог видеть?
– Хм… упущение с нашей стороны. Ладно, слушай…
Лекция от Мальвы дала мне больше, чем восемь месяцев, прожитых в слободке. Конечно, кое-что я знал и раньше, но это были так, верхушки, типа: ничего не брать и не протягивать левой рукой, уважительно обращаться к старшим по возрасту и вообще не обращаться к женщинам-мусульманкам, а только к их сопровождающим. Если учесть, что за все время я только трех таких видел, и то издали, то я пипец какой дамский угодник! Но, как оказалось, таковым мне стать и не светило: общаться с местными уроженками я мог только через махрама – родственника мужского пола, ограждавшего даму от ненужного внимания, без которого путешествие арабской женщины было невозможным.
– После гражданской войны, разразившейся здесь, многие женщины остались вдовами и сиротами – старшие родственники погибли, а младшие на роль махрама еще не годятся, требуется совершеннолетие. Но если передвигаться в сопровождении женщин, то тоже нет урона чести – отсюда и наше процветание. Лет через пять-семь подрастет новое поколение, и поток заказов снизится, но, думаю, Христ тогда найдет новую нишу.
– А откуда вообще взялась гражданская война? – спросил я, устраиваясь на привал, потому что настало время обеда, – Был же принц Сауд – единственный наследник? Или я что-то не знаю?
На вопрос ответил Санни, подошедший к покрывалу, имитирующему стол:
– Это только нам выгодно было считать принца Сауда единственным законным наследником. До великой княжны Елены у принца Абдаллы, а потом короля Абдаллы, была жена, даже две, не считая наложниц. Он с ними развелся ради нашей княжны, но сыновья уже имелись. Помимо четырех прямых наследников, в их клане вообще около трех тысяч принцев, и все имеют те или иные права на престол, так что тут весело.
– Скока-скока?.. – нарочно перековеркал слова, чтобы дать понять степень своего изумления. – У нас на Романовых ворчат, что расплодились, около полусотни их сейчас живет и здравствует, казну проедает, но три тысячи?!
– Я гляжу, ты не сильно верноподданный? – усмехнулся Санни.
– Можно подумать, ты такой! – иногда в речах мага проскальзывало нечто, позволяющее сделать вывод о его нелояльности нынешнему императору. Я же, неожиданно получив кучу времени на переосмысление ценностей, кое-что в своем мировоззрении подкорректировал. Взять хотя бы случай с моими родителями: ведь оба в ссылке оказались, а за что, если непредвзято разобраться? Полюбили и поженились? Тоже мне, ёпта, преступление века! И если в биографию отца с археологическими изысканиями не углубляться, то не такой уж и мезальянс получился, вековые устои не подрывал, можно было и на тормозах спустить. Скажи император веское «фу!», и травля бы прекратилась, не начавшись. Зато представители романовского дома постоянно в центре разных скандалов оказывались и ничего, жили как-то дальше. Это в нашей прессе их «подвиги» замалчивали, но к нам домой газеты с половины мира приходили, и в них грязные подробности прямо таки смаковали. А полезного для страны мой отец сделал куда как больше, чем любой из этих престарелых ловеласов и кокеток.
Санни отвел глаза, не желая отвечать на провокационный вопрос. Наверное и правильно, мы стояли не одни, и если мои политические взгляды в силу возраста и неопределенного положения никому были не интересны, то его – вполне может быть.
– Больше семья – больше уважения, – желая замять тему, вместо мага ответила Мальва, – Но реальные шансы на трон человек у семи максимум.
– У троих, – поправил ее брат, – У самого Сауда, который вот-вот станет совершеннолетним и откинет регентство дяди – неплохой, кстати, правитель, последнее время жизнь в стране выправляется, но вроде как он останется визирем при молодом короле, так что резкой смены курса не произойдет. А также у Асира и Маасума – старших братьев Сауда по отцу. В их законах наследования сам черт ногу сломит, но настоящие силы только за ними стоят. Есть еще Амир – это очередной дядя, но он непопулярен, остальных принцев я бы вообще в расчет не брал – слишком многое должно сойтись, чтобы они наверху оказались.