Грустными на этом празднике жизни ходили только мы с Зиной – маг столько раз повторял, как ему за семь лет здесь осточертело, что мы с ней реально опасались, что он сорвется домой едва-едва проспавшись. Я же еще, помимо прочего, вынужден был контролировать побратима: пьян он был до изумления, и что мог колдануть в таком состоянии – лучше не думать. А смотреть два дня трезвым на чужой разгул удовольствия мало.
– Пить, полцарства за воду… – прохрипел Санни на третье утро со своей кровати. Тащить его накануне в Зинину комнату я посчитал излишним: если действительно сразу уедет, пусть хоть подруга вспоминает его человеком, а не проспиртованным животным.
– Держи! – идти за минералкой было лень, но охлажденный лимонад должен был сойти не хуже.
– Брат, спаситель!!!
Выхлестав почти весь кувшин, он, шатаясь, стал приводить себя в порядок.
– А ты чего такой насупленный? Не рад за меня? – после умывания вода капала с волос, на щеке и подбородке остались разводы от зубной пасты, побриться бы тоже не мешало. Найдя полотенце, маг стал размазывать белый след по щетине.
– Рад, конечно! – фальшиво улыбаясь, откликнулся я.
– Э-э, брат! Сдается мне, радость твоя с душком, – покончив с гигиеническими процедурами, он сел рядом и приобнял за плечи, изрядно встряхнув заодно, – Что, думаешь, так и уеду?
– А нет? – спросил, старательно придавая голосу безразличие.
– Во-первых, пару контрактов напоследок еще возьму, меня уже ждут. Королевские части вместе с нашими сейчас мятежников в хвост и в гриву гоняют, а я специально подгадывал со сроками, чтобы освободиться от ярма. Там такие суммы, что пятьдесят процентов отстегивать в казну несуществующего отряда слишком жирно. Пусть наследники теперь сами крутятся: хотят – возрождают «Ястребов», хотят – банкротят окончательно. Меня это больше не касается, я свои обязательства выполнил полностью. А во-вторых, слово у меня не только на отработку у «Ястребов» висело, других ограничений тоже хватало, в том числе и на заведомо преступную деятельность.
– А ты что?.. – ошеломленно отодвинулся от брата, пытаясь понять, шутит он или нет? С трудом верилось, что обладающий собственными принципами Санни до сих пор только обетом сдерживался, а теперь, сверкая пятками, рванет на большую дорогу грабить караваны. Но может я что-то не знаю?
– Документы тебе выправить, болван! – щелкнул он меня по носу, – Чтобы ты тоже мог со мной уехать! А ты что подумал?
– Да?! – я уже с восторгом смотрел на наемника.
– Балда! – срифмовал Санни и снова отвесил щелбан, – Это со мной и с инвалидами ястребовскими просто было – мы все законно сюда въезжали, я после пожара обратился в посольство, там и восстановил всё. А с тобой, ни разу не пересекавшим границу, либо через неофициальные каналы, либо так. Но зеленый коридор и режим полного благоприятствования сейчас только у двух отрядов остался, правила последнее время здорово ужесточили, а я к ним обращаться не хочу. Оба они под армейской разведкой ходят, там каждый второй стучит, так что предпочту обойтись без них. Тем более, что человечка, рисующего паспорта лучше настоящих, я давно знаю, он мне малость должен, никуда не денется – поможет. Не мог просто раньше – слово давило.
– А он что, и русский сможет?
– Зачем? Сделает или подберет местный, со своей внешностью ты легко выедешь по нему. Если пересадок не делать, то точно сойдет, а дома уже свои документы предъявлять станешь.
– Санни, ты!.. – слова едва выговаривались – в горле перехватывало, а вид перед глазами стал подозрительно расплываться.
– Братишка! Кабан! Пустынный Ужас своих не бросает! – Он от души засветил мне меж лопаток. – Погостишь у меня, познакомишься с моими родными! Я им уже о тебе отписал, все давно ждут. У меня сестры, знаешь, какие классные! Я их в последний раз три года назад видел, когда в отпуске был! Соскучился!.. А места у нас… Эх! Красота!
– Санни, спасибо! – перестало иметь значение всё: и мои вчерашние обиды на загулявшего брата, и перегар, плохо замаскированный запахом зубной пасты, и опухшее с перепоя лицо, краше Санни я в тот момент человека не знал!