Воздух родины пьянил. То, что все вокруг говорят по-русски, поначалу вводило в ступор: отвык, даже у самого легкий акцент в речи появился. Впрочем, полдня хватило, чтобы пропал. Паспорт? Если чему и научил меня прожитый год, так это наглой уверенности: червонец сверху, и портье вписывает в журнал учета постояльцев левые данные. Широко улыбнулся и поощрил ретивого работника гостиничного дела еще одной десяткой.
– Мы рады, что вы выбрали наш отель, господин Минихузеев!
– Минихузеев?..
– Ильяс Равильевич, – понятливо прогнулся портье в поклоне.
Пришлось добавить еще десятку, не обеднею.
Пока не стукнуло восемнадцать, обнародовать свои ФИО я не собирался: я был богат, но все же не настолько, чтобы за судьбой отцовского состояния пристально следили миллионы глаз. А насчет собственных морально-волевых качеств обольщаться не приходилось: при планомерной обработке подпишу отказ от наследства как миленький, жизнь показала, что обереги не панацея. Да и снять их при некоторых усилиях можно, разбитые суставы для пытливого ума не преграда, уж в крайнем случае – вместе с пальцами. Вот использовать кому-то другому – для этого надо моим близким кровным родственником быть, а лишить защиты – запросто. И то, что моя смерть в планы «опекуна» не входила – в этом случае деньги отошли бы на благотворительность – слабо утешало. Так что до четвертого марта вход в контору «Путятин и сыновья», занимавшейся отцовским наследством, был мне заказан. Ничего, я и у «Валькирий» заколотил немалые для обывателя деньги, на мои нужды хватит!
Добираясь до бара с прозаическим названием «Пиво и рулька», лениво раздумывал: есть ли где-то кабак «Вино и ветчина» или «Водка и холодец»? И можно ли, опираясь на фантазию держателей питейных заведений, собрать из запчастей целого кабана? По всему выходило, что нет: «Сердце борова» или «Мозги хряка» не вписывались в концепцию – недостаточно пафосно. А без сердца и мозгов животинки не выйдет, такими только люди бывают.
Кабак, где отирались наемники, порадовал почти забытой за месяцы путешествия атмосферой – обстановка другая, но если закрыть глаза, почти как в Слободку вернулся. Адреса точек заставил заучить Санни еще на первых порах знакомства. Несколько названий потом подкинула Мадлен, но там были места сбора техников. Тоже из разряда «только для своих», но в них я собирался появиться, только если нужны будут деньги.
– Ути-пути! Кто это тут у нас такой сладкий нарисовался? – поднялся с места сидевший у стойки здоровяк. Первая часть проверки началась.
Охранника узнал по эксклюзивной татуировке – брат ее подробно описал, и вряд ли найдется еще один шутник, набивший на предплечье… скажем так, мое второе прозвище.
– Привет тебе от Санни, Малыш! – и подкрепил пароль распальцовкой, не приведшей, однако, к нужному результату.
– Что?! – взревел вышибала, – Этот гавнюк!.. – и захлебнулся собственными зубами. А я ведь до последнего сомневался: брать или не брать кастет? Но стоило вспомнить нравы Слободки, как гнутая железка сама скользнула в карман пальто. И так-то неспортивно, а сорок четыре замаскированных руны – не чета грубо сляпанному прототипу – кого угодно надолго отправят созерцать фейерверк перед глазами.
– Не тебе, Малыш, поганить это имя! – когда не особо крупный юноша называет огромного лба Малышом – это нормально, не я виноват в специфическом юморе наемников, присваивающих клички. Но то, что я проговаривал эти слова, возвышаясь над лежащим вышибалой, многих впечатлило.
– Пива? – невозмутимо спросил толстый бармен, когда я подошел к стойке, – Кумыса не держим.
– Темного чешского.
– И как там?..
– Пыльно.
Обмен короткими репликами показал, что пошел второй этап проверки. Но она не потребовалась, потому что меня окрикнули из глубины зала:
– Кабан!
Обернулся на зов. В который раз убеждаюсь, что мир тесен – окликнул меня наемник, которому когда-то перенастраивал отцовский браслет.
– Рулька, это Кабан! – представил меня бармену неспешно перешагнувший через тело все еще пребывающего в стране снов Малыша, подошедший к стойке Клещ, – Я его знаю. Рунист от бога, трофеи взламывает влет.
– Привет! – поздоровался с неожиданным поручителем.
– Привет! – удостоился сначала крепкого рукопожатия, а потом не менее крепких объятий, – Кабан! Если б не ты! И не тот браслет!
– Жарко пришлось? – понимающе спросил знакомого.
– Не жарко – адски жарко! Защита держалась, как видишь, живой, но и то досталось! – он с готовностью продемонстрировал еще красный уродливый рубец выше локтя.