– Искал? – вот почему я решил, что если Умник, то значит щуплый и в очках?! Амбал, мало уступающий в габаритах все еще зло косящемуся на меня Малышу, внешностью меньше всего подходил под кличку, но судя по подтверждению от бармена, являлся долгожданным талантом по сбору информации.
– Умник? – все же для порядка переспросил я.
– Он самый. А ты Кабан – Стальные яйца, работал в Слободке сам по себе, но под Христ и Пустынным Ужасом. Можно полюбопытствовать?
Осторожно поощряющее кивнул.
– А ты на самом деле брат Санни и племянник Христ, или это только слухи?
– Побратим, – не стал отпираться, – а для Христ… если только приемный. Кстати, хорошо, что напомнил, я ей весточку задолжал.
– Шнобель с группой завтра поедет, можешь с ними передать. Вон он, – и показал на столик, где опять гудела компания Клеща. Угадать Шнобеля сложности не составило: носастый выделялся.
– Лады, спасибо.
– Так что за дело?
– Вот, – выложил на стол короткую записку со всеми фактами, что знал о семье матери, – Нужно все, что сможешь собрать: где живут, чем живут.
– Солнцевы?.. – задумчиво протянул Умник, – А посвежее ничего нет? – все мои данные имели почти двадцатилетнюю давность.
– Чем богаты! – развел руками я.
– Пять тысяч, – огласил он цену, – Одну вперед, остальное по результату.
– Устраивает, когда ждать?
– Предварительный отчет через неделю, максимум две.
Примерно на такой срок я и рассчитывал.
– По рукам! – и отсчитал аванс.
И снова потянулись дни ожидания, отличающиеся только подкидываемыми заказами. Приносимые на мелкий ремонт или очистку от привязки простые артефакты кончились, пошел материал посложнее. Без мастерской не очень-то хотелось за них браться, но пройдохе Рульке как-то удавалось раз за разом уговаривать меня. Этот день от других не сильно отличался.
– Чего тебе? – неласково встретил сунувшегося в кабинет мужчину.
Днем в баре почти не бывало народу, и бармен часто заходил поболтать. Какое-то время я был не против, пока однажды не поймал себя, что мало-помалу этот жук почти вытянул меня на рассказ об отцовской мастерской, а оттуда уже недалеко было и до семьи. Ушлый толстяк, уловив перемену настроения, сделал вид, что все так и надо, мигом переключился на одну из своих баек, но после того случая я по-другому посмотрел на «безобидного» бывшего наемника, язык прижал и старался в разговоры не вступать, ограничиваясь скупыми отговорками. Если Рульку и задела чем-то смена стиля моего общения, то виду он не показал, по-прежнему зависая иногда у стола и развлекая анекдотами из жизни, коих знал неимоверное количество. Отказывать хозяину в этой малости было не с руки – жизнь в столице дорогая, после жарких краев пришлось еще раскошелиться на зимний гардероб, да и вообще, не слишком-то я рвался хоть в чем-то себя ограничивать. Мог, но не хотел, – хватило дней, когда считал каждый рубль. А тут один билет в оперу, которую, поддавшись желанию духовно обогатиться, решил посетить, обошелся в тысячу целковых. А к представлению еще ведь особая одежда требовалась! Без костюма в театр не пускали! В итоге один единственный вечер, который потом вычеркнул из жизни и вспоминал исключительно как страшный сон, обошелся даже не в одну, а в три тысячи! С другой стороны, урок, что опера – не моё, может быть и стоил потраченного.
– Заказчик, – коротко ответил Рулька.
– Ёпта, так разберись сам! – несмотря на назойливость и любопытство владельца бара, его посредничество меня устраивало. Пусть я получал намного меньше, зато не приходилось убеждать каждого клиента в собственной компетентности. Уже достало всем подряд объяснять, что возраст делу не помеха. И второй момент: если говорил, что не могу (а такое случилось пока что дважды, один раз банально подходящих инструментов не было, и разоряться на целый станок без собственной мастерской было глупо, а в другом случае, сколько ни бился, так и не смог понять задумку автора – то ли он гений, а я идиот, то ли наоборот, но предложенный к ремонту артефакт по моему мнению был искусно сработанной фальшивкой, не делающей ровным счетом ничего кроме видимости срабатывания), то переговоры с недовольными заказчиками тоже брал на себя бармен.
– Не могу, хотят поговорить с мастером, – общий бледный вид и бегающие глазки Рульки подсказывали, что клиент попался непростой.
– Тогда пусть идут в …, – уточнить конкретно куда, не успел, толстяка как пушинку отодвинули с порога, а передо мной уверенно расселся очень старый полностью лысый мужчина, испещренный шрамами. Не редкость в «Пиве и рульке», но этот выделялся бы даже на фоне обычного контингента наемников: явно выжил когда-то лишь чудом и неимоверными усилиями высококвалифицированных целителей.