Виктор подумал, что быть объективным – значит описывать явления, как бы находясь в стороне над процессом. Возможно ли это? Ведь каждый человек имеет собственную картину реальности и свои интересы, которые сталкиваются с внешним миром. Ему трудно быть объективным.
У нас принято описывать односторонне противоречивый мир. Для этого не надо много думать. Достаточно просто принять за сегодняшнюю истину одну сторону противоречия – ту, которой придерживается большинство, и не задумываться больше над этим. Что и делают простые люди во все времена. Таким образом, человек успокаивается, найдя для себя утешение. То есть признать ту сторону противоречия, которая сегодня высветилась и ярко сияет на плакатах праздничных демонстрантов. И смело развенчивать все, что признавалось истиной в другое время другими людьми. На той, старой стороне, которая сегодня оказалась в тени. Как будто они страдали каким-то умственным заболеванием и не видели исторической правды.
А какая из сторон права? Каждая для себя. И все события трактуются с ее точки зрения. Результат часто зависит только от того, кто сегодня более силен, а не от правдивости или истинности аргументов. Историк-марксист Покровский М.Н. называл такую правду «спроецированной на прошлое современную политику». Знал, видимо, историческое дело.
Виктор открыл книгу на заложенной им странице. Автор утверждал, что физический закон Ньютона «сила действия равна силе противодействия» полностью применим к законам общественного развития. «Превосходно, – подумал Виктор. – Нужно только найти старую книгу с изложением прошлых истин и поставить предлог «не» перед каждым тезисом. Много ли ума нужно для этого?»
Он недолюбливал этого успешного писателя новых времен. Даже нашел в Национальной библиотеке номера журнала «Коммунист» с его статьями об обновлении социализма. Хотя сам тезис о законе Ньютона Виктору понравился. Ведь принцип «взаимности» с древности известен в дипломатии и действует по сей день.
«Читать исторические труды, – подумал Виктор, – можно только в период безвременья, когда историки не знают, в какую сторону и в чью пользу комментировать исторические факты. И пишут осторожно – и так, и сяк».
Памятный случай
Пока раздумывал о том, какие еще меры предпринять, чтобы быть чистым перед Доком, мысли развернули Сергея в грустную сторону. Радоваться же, если Док вернется, поводов не было.
Вспомнил, как после службы офицеры решили где-то посидеть. Но в те времена кафе были в диковинку, пивные заполнены антисоциальным элементом, да и выпивать в форме офицера внутренних войск МВД СССР было не совсем удобно. Вернее, выпивать на публике означало попасться патрулю или связаться с уголовниками, которые попросят освободить из лагеря своего лучшего друга. А если не можешь, значит – не хочешь. Со всеми вытекающими неприятными последствиями. Кому они нужны?
Поэтому по дороге решили присесть где-то в «зеленке». Там офицеры внутренних войск выглядели бы как обычно, на задании по службе. Им часто приходилось при побеге заключенных прочесывать леса, прятаться в засаде.
Юрий, основной организатор, очень шустрый, черноволосый, небольшого роста лейтенант, рассказывал интересно анекдоты. Все смеялись. Сергей даже и не заметил, как они оказались на старом немецком кладбище (воинская часть располагалась в Прибалтике, землю которой немцы веками осваивали и заполняли). Благо, недалеко идти. Памятники из мрамора, целые или разбитые, в беспорядке валялись на земле, покрытые мхом. Никто за ними не ухаживал. Надписи на них тоже трудно было разобрать, тем более выбитые в готическом стиле на старонемецком языке. На одном из них Сергей разглядел дату – 1725. «Ну кто может о нем или о ней помнить? Да и они сами уже теперь не будет возражать», – сказал весело Юрий.
Сели на лежавшем памятнике, отколотом от постамента, разложили небольшую закуску и выпивку. Разговор сразу же перешел на текущие дела по службе, о командирах. Так быстро прошло время, что и не заметили, что уже наступили сумерки. Разошлись. Кто был третьим в их компании, Сергей теперь уже не помнил, но лейтенанта Юрия помнил хорошо. Он все время весело болтал.
Все бы об этой посиделке в ворохе службы забыли, но только через два дня стало известно, что Юрия нашли у старого дома – он упал с четвертого этажа. На площадке нашли его форменную фуражку. Ее и положили на гроб, когда хоронили на военном кладбище недалеко от старого немецкого. Причину смерти так и не установили. Офицеры считали, он был сброшен из окна. Сергей больше никогда не ходил с компаний выпивать на кладбище, кроме поминок, конечно.