Он работал с подлецами, в корыстности которых убеждался наяву. Это его и погубило. Корысть и алчность окружила тесным кольцом. Он увлекся физической стороной процесса заданий, самим их ходом, и не видел все те качества в "своих", с какими боролся во "врагах". А потом стало поздно.
Когда он понял суть вещей, сам стал законченным циником, холодным убийцей, профессионалом, готовым на все, лишь бы выполнить порученное. Одним в бесчисленной армии подлецов, для которых нет ничего святого. Иезуиты мастера своего дела! Художники! Скульпторы! Они лепят себе подобных даже из собственной противоположности, это лишь вопрос времени. Ганновер, Лион, Бордо, Стамбул, снова Ганновер. Неаполь, Мадрид, Лондон… У него было время в полной мере вкусить наркотик, чтобы подсесть на него. И имя этому наркотику ВЛАСТЬ!
Власть и деньги. Деньги нужны, чтоб купить власть, а купленная власть — чтоб заработать деньги, чтоб купить еще власть… И так до бесконечности! Порочный круг. Замкнутый круг.
Всем глубоко плевать на веру, на бога — это лишь средство получения наркотика. Сколько величайших преступлений свершилось "во имя благих дел"! О том наверное ведает только бог. Истинный Бог, с равнодушием взирающий сверху на нашу грешную землю.
Вот теперь Страсбург. Эта девочка. В его жизни было много таких девочек. И мальчиков. И женщин. Когда он подсел на наркотик, ему стало все равно, кого уничтожать. Он казнил и убивал исходя из целесообразности, а не вины, потому что это средство получения наркотика. Эта девочка с яркими рыжими волосами… Она не первая. Но почему она? Потому, что в погоне за своим наркотиком он так и не озаботился создать свою семью? Чтобы у него была вот такая же девочка, простая, но с каменным характером? Готовая пойти на костер за своего отца только потому, что он отец?
Наконец, лорд решился и поднес вино к губам. Еще уезжая в монастырь на обучение, он взял с собой эту бутыль. Она проехала с ним через всю Европу. Прилежный Джон берег ее, как зеницу ока. Не распечатанная, она хранилась для… Для чего? Этого никто не мог сказать. Просто хранили и все. Какая глупость!
И вот теперь сэр Джонатан почувствовал, что настал тот день, ради которого и болталась по свету эта глупая бутылка. Он сделал глоток…
Пойло! Дешевое дрянное пойло! Цвет удался, но вот вкус оставлял желать лучшего. Даже в местном трактире подают лучшее.
Он отставил бокал на стол, встал и подошел к камину. Снял висящий над ним пистоль и внимательно оглядел. Да, хорошее оружие. Жемчужина коллекции! Шедевр неаполитанских оружейников! В свое время он немало отдал за него золотом. Рукоять мягко ложится в ладонь. Ствол украшен золотым орнаментом. Рукоятка вообще покрыта сверху золотым налетом. И как они только такое делают?
Сэр Джонатан взял шомпол и прочистил дуло. Затем вновь сел в любимое кресло, достал кисет и засыпал в дуло порох. Потом протолкнул его шомполом поглубже. Достал пулю — шарик величиной с ноготь — и осмотрел в пламени свечи. Маленький кусочек свинца. Кусочек чьей-то жизни, кусочек чьей-то смерти. Да, он по-своему прекрасен, как прекрасна сама борьба между жизнью и смертью. Оставшись доволен, также не спеша уронил пулю в ствол и протолкнул шомполом.
Его миссия выполнена. Все нужные люди схвачены, по остальным ведется планомерная работа. В компетентности де Миньона лорд не сомневался. Наемника убрали его же собственные покровители. Но перед этим они смогли выйти на этих покровителей, именно благодаря тому, что те зашевелились, опасаясь, что трактирщик слишком много знает. Развиться логову гугенотов в этой католической земле не дадут. Их перевалочный пункт отныне под контролем ордена.
И оттого вдвойне бессмысленна завтрашняя казнь маленькой девочки, так и не сломавшейся, и ни в чем не виноватой.
Жертва высочайших интересов. Не первая. И не последняя.
Но отчего же так тошно на душе? "Сколько подобных ей ты казнил, отравил, замучил в застенках, милорд? Во имя процветания алчных подонков в священных сутанах! Что молчишь, сэр Джонатан, Рыцарь Справедливости?"
Он поднес дуло к виску.
Да, она не первая. Но последняя. Для него — последняя!
Спящему городу было совершенно наплевать, что в одной из комнат довольно приличной таверны в центре раздался выстрел, и один раскаявшийся грешник поспешил на встречу с Сатаной…
* * *