— Ладно, — слегка удивился Небо, но позволил.
— Я пригляжу за малышом, — неожиданно поддакнула Лайм, и Фиол испытал страстное желание забрать ребенка в космос, не оставляя его этой женщине. Увы, детские уплотненные скафандры не были предусмотрены…
Трое в неповоротливых коконах с «хвостами» были готовы нырнуть в темную материю уже через час. Оглянувшийся из медленно закрывавшегося буферного отсека Тенёк нашел взглядом ребенка и вскинул руку, салютуя ему. Чадо робко ответило. Старавшаяся стоять к нему поближе Лайм тоже помахала лапкой, но оба Фиолетовых, большой и маленький, ее проигнорировали.
Шлюз задвинулся, воздух откачался. Ведущие наружу герметичные ворота быстро и совершенно беззвучно разъехались. Точно ведь, в вакууме нет звуков…
Никакого шума, кроме собственного дыхания и стука пульса. Тенёк ощутил то полузабытое чувство с тренировок — полную невесомость, при которой теряют опору не только ноги, но и абсолютно все внутренние органы поднимаются с тысячелетиями приписанных им мест: желудок, кишки, легкие, тяжкий ком печени, даже мозг и глаза. Волосы больше не прижимались к голове, а кровь судорожно заплескалась в сосудах, сбитая с толку отсутствием силы притяжения. Слегка затошнило.
— Эй, рекламмер, жив? — хрипловато осведомились в наушнике. Небо заметил зависание товарища и обеспокоился.
— Ага… — отозвался Тенёк и поспешил догонять уже выбравшихся наружу астронавтов. Важно было контролировать перемещение в трехмерном пространстве, не рассадив скафандр о выступы на стенах и не расколов кислородный ящик за спиной…
— Голова кружится? Не смотри вниз, — усмешка Желтого приободрила Фиола, и он нервно хихикнул, хватаясь за поручни снаружи корабля, на ледянущей, как сама тьма, обшивке. И посмотрел вверх.
Будучи еще юным учеником рекламного ремесла, Тенёк как-то угодил на курс психологии, где серьезные люди разбирали серьезные темы. Поднимался среди прочего и вопрос самоубийства: что это такое и почему, несмотря на растущее качество жизни человечества, число самоубийств тоже растет. Приглашалась в гости пострадавшая, которой не довелось честь-честью упокоиться, а пришлось доживать в инвалидном кресле. Так вот, эта женщина рассказывала, что часто стояла на балконе своего энного этажа, и тяжесть души неумолимо тянула ее оттуда через перила, прямиком вниз…
Если бы та женщина вдруг оказалась неожиданно рядом с Фиолетовым на корабле, она бы поняла чувство, охватившее астронавта. Той женщине было бы немного странно тянуться душой не вниз, а вверх, но…
В невесомости направление не имеет значения.
Это было бы просто. Отстегнуть карабин, оттолкнуться от обшивки. И пусть экипаж с импостерами трутся меж собой хоть до конца времен.
«А Тэшка?»
Похожие на бесконечно далекие седые свечки, звезды искрами холодно подмигивали астронавту, отражались в визоре. Фиолетовый вдруг понял, что даже если бы сгреб в кучку всё свое красноречие, то не смог бы прорекламировать космическое пространство ёмче, чем одним словом: «Затягивает».
— Долго загорать планируешь, турист? — теперь тон Синего был обеспокоенным. — Иди на правый борт, а то Желтый пропал, молчит там.
— Если рот разевать — метеор залетит, — немедленно отозвался третий член группы, невидимый за корабельной громадой.
— Иду, — правильнее было сказать «лечу и карабкаюсь». По специальным скобам Фиол начал перебираться туда, куда ему велено, и вскоре заметил навигатора.
Проклятье, Желтый в открытом космосе на фоне металлической угловатой громады сиял еще лучше, чем когда-то капитан. Позади него отсвет далеких двигателей выстраивался в половину гало, горящего синим адским пламенем. Зеркальный визор казался черным провалом на шлеме, поглощающим пространство, как всевидящее око. «Око» полыхнуло, когда Желтый глянул на товарища.
— Любуешься, что ли? — добродушно осведомился он.
— Как вообще проверять датчики? — вместо ответа спросил рекламщик, сраженный проницательностью.
— Ручной сканер поднеси…
— Хорош помощничек, — проворчал Синий.
Из десяти датчиков один оказался разбитым от случайного удара о космический хлам, и еще один отключился по неведомой причине.
— На борту починю. Будет, чем заняться перед сном, — разбитый аппарат ехал в поясной сумке Неба. — Все в порядке, парни?
— Не терпится вернуться в дружный коллектив, — Желтый поднял большой палец вверх.
А Фиолетовый промолчал, потому что по нему было видно — мутит.
Рекламщика вращало да крутило еще и в буфере, где включилась гравитация вместе с подачей воздуха, и даже в отсеке обеззараживания, пока Желтый и подоспевший откуда-то Красный вытряхивали его из скафандра. Кроме них в комнате никого не осталось, и Фиол закашлялся, утирая слезящиеся глаза. В ушах зазвенело, скрадывая звуки, а два ярких пятна что-то говорили, но астронавт не понимал ни словечка.
Через четыре минуты приступ отступил так же быстро, как и нахлынул, и Фиолетовый обнаружил себя почти висящим на Желтом — нос утыкался в плечо оттенка белкового брикета, прям хоть кусай.
— Я в норме, — заверил Тенёк, отстраняясь. — Это, наверно, паническая атака была.
— Как тебя с хворью на борт пустили, — презрительно скривившись, Красный с щелчком опустил забрало.
Но Тенёк не обиделся на его отвращение, потому что устыдился собственного недомогания:
— Впервые такое, честно…
— Лучше приляг, — серьезно посоветовал навигатор. — Помочь дойти до спальни?
— Сперва надо найти ребенка, — ибо пришедший в себя родитель очухался настолько, чтобы заметить — никакое «маленькое счастье» его не встречает, не бежит навстречу… Ударила страшная мысль — пока он болтался в невесомости, малыша поймали самозванцы. Тенёк пошатнулся снова, и Желтый не успел даже хватки ослабить, сжав чужие ребра. — Ох, господи…
— Пардон, — захват ослаб. — Спокойнее. Наверняка мини-Фиол отошел водички попить. Или, наоборот, отлить. Найдем.
Но бледность с морды лица Тенька не сразу исчезла. Она только усиливалась, пока оба поисковика, держась друг за друга, быстро ходили по коридорам, каютам, и нигде ни следа детеныша…
«Если это Черный вздумал мне так отомстить, я убью его», — толкнулась в мозгах глухая равнодушная мысль.
— Вот он, — Желтый резко остановился, глядя в сторону. Тенёк тупо проследил его взгляд, отчего-то твердо уверенный, что увидит Смога.
Но нет, перед глазами развернулся кислородный отсек. Около капсулы с раскидистым зеленым растением стояли Лаймовая и ребенок. Женщина что-то рассказывала, положив руку на плечо малыша, и тот слушал хорошо так…
И рекламщику тоже стало хорошо, будто гнойный нарыв проколол и избавился от больного тянущего чувства.
— Тэшка, — позвал он, медленно подойдя и остановившись в нескольких шагах от дитя.
Но кроха не побежал к отцу навстречу, не обнял вернувшегося из темноты. Он восхищенно уперся ладошками в капсулу куста:
— Папа! Тетя Лайм так интересно рассказывала про цветок!
— Этот юный вундеркинд — замечательный слушатель! — не менее восторжено заверила биолог. — Такой внимательный, не перебивает…
«Да. Тебе не хватает матери. Я понимаю», — сатурианский беглец опустил веки. Темно. Поднял. — «Ты устал среди толпы самцов, без единого сверстника. Но ради твоей же безопасности, я тебя заберу».
— Нам пора, Тэшка. Скажи Лаймовой «спасибо», и пойдем, — он протянул навстречу руку.
— Спасибо, — ребенок неохотно покинул женское общество и взялся за отцовскую ладонь.
В коридоре все еще стоял наблюдатель. Проходя мимо, Тенёк отчего-то был уверен, что Желтый насмехнется над ним. Но тот промолчал.
С «тетей Лайм» пришлось опять столкнуться за полчаса до сигнала отбоя, потому что она протрубила тревогу. Не очень уверенно, но вполне настойчиво.