После того мужчина начал распевать молитву на древнем языке, которого уже давно почти никто, кроме священнослужителей, не понимал, постепенно ускоряя темп, пока из чаши не вырвался столп света. Последний озарял наши скощенные кисти, затем взмывал, рассыпаясь разноцветными искрами, словно фонтан, оседая на нас необычным блеском. Внутренности при этом непривычно закололо. Странное ощущение, необычное, но не болезненное, скорее щекотку напоминало. Передернула плечами, но удержалась, не отстранилась.
Варторт пропел еще несколько строк, каждый раз вскидывая руки, словно помогая свету быстрее взвиваться ввысь, а затем оставил свое место, вклинившись между нами. Сложил в столп обе руки над нашими, продолжив песнопения. Через некоторое время убрал одну ладонь, уложив ее мне на грудь в районе левой ключицы, отчего кожу чуть запекло.
Проделал то же самое с Каленом, посмотрел на помощника, который понял знак, развернув рядом на постаменте свиток, где служитель разместил обе ладони. Заговоренная бумага вспыхнула, но через мгновение погасла, оставляя под текстом серебряный узор.
Что же, длился процесс совсем недолго. То ли церемонию бракосочетании удлиняют для излишней помпезности, то ли помолвку серьезно не воспринимают, потому переходят сразу к делу. Но да ладно, уже само это событие многое значит.
– Поздравляю, дети. Вы совершили серьезный шаг. – наконец, служитель толкнул официальную помпезную речь, – Напоминаю, у вас год на ритуал еще более важный. На ваших ключицах должны появиться серебряные завитки, после главного ритуала они станут золотыми – свернул свиток и протянул его мне, мило улыбнувшись Калену. – свидетельство обычно хранится у невесты. Леди в этом отношении ответственнее и основательнее. В добрый путь.
Дальше следовало прощание со служителем, несколько его напутственных фраз, а также благословение на удачу в битвах по просьбе самого графа, и лишь после этого мы удалились.
Всю дорогу домой молчали. Кален сидел рядом, переплетя наши пальцы, сжимал мою ладошку и ласкал ее тыльную сторону, постоянно косился на меня нежным взглядом и счастливо улыбался, отчего по венам словно мед разливался. Хотела бы, чтобы он так на меня всю жизнь смотрел. Это безумно приятно.
Тарла разместилась напротив, перескакивала глазами с одного на другого, сжимала ладошки на груди и выглядела чрезвычайно довольной, но как истинная воспитанная горничная, делала вид, что ее нет, и не торопилась длиться мыслями с работодателями.
Дома посыпались поздравления, пожелания, и наконец, когда нас всё-таки оставили одних, Нурон уселся рядом на софу и взял мои руки в свои.
– Ты же понимаешь, что теперь только моя? Не можешь принадлежать никому другому.
– Мне не нужен никто другой, Кален. – хихикнула. – Тем более, максимум через год, мы должны сыграть свадьбу.
– Меньше, родная, гораздо меньше. Я так долго не выдержу. Через четыре месяца заканчивается контракт. Вернусь домой, и все изменится. Обещай, что не будешь в это время ходить по балам. Не переживу, если штурмовать твои крепости решится кто-то другой.
– О чем ты? – впервые за последние дни искренне рассмеялась. – Мы помолвлены. Никто ко мне не подойдет. Ведь и узор на ключице виден.
– Он пока только серебряный, а попытаться может кто угодно. Тем более, на балы обычно ходят или охотницы за женихами, или матери, которые пытаются сбагрить дочерей. И если одинокая, станешь там показываться, обязательно так и подумают. Просто пообещай.
– Обещаю. – улыбнулась. – если это не будут официальные мероприятия, от которых не смогу отказаться, дни рождения или важные события близкий и друзей, в пределах траура, конечно же, которого, надеюсь не случится. – Ну как я могу обидеть дорогих людей, если попросят присутствовать?
Кален поджал губы, но перечить не стал.
– Тогда поклянись, что у тебя никогда не появится другого мужчины, кроме меня.
– С ума сошел? Какие мужчины, когда мы только что осуществили помолвку в соборе?
– Поклянись. Пожалуйста.
Что-то в этой просьбе задело, болезненно кольнуло, но я быстро откинула проскользнувшую мысль. Сама не поняла почему, возможно, вредность проснулась, но именно сие желание жениха решила не выполнять.