– Я дам ее тебе на свадьбе, как и ты мне. – граф нахмурился, даже чуть заметно заиграл желваками, но ничего не сказал. – Вот с того момента клятва будет иметь смысл и силу. – провела пальчиками по чуть колючей щеке. – Сейчас же говорю, что с нетерпением буду ждать твоего возвращения. Только и ты пообещай, что не будешь смотреть на других девушек, дабы глаз не соблазнять.
Кален необычно дернул бровью, словно не ожидал подобного, но пожелание исполнил. Правда, будто бы нехотя. Да, мне это показалось странным, но, видимо, слишком много эмоций было в последнее время, потому не акцентировала на этом внимания.
– А еще обещай писать. Если не каждый день, то хотя бы через. – вставила шпильку в его решение не сообщать о своем приезде.
– Конечно, милая. Буду писать тебе каждый раз, когда появится возможность. Вот в частоте таковой не уверен. Но знай, что люблю тебя неимоверно, каждой частичкой своего сердца и буду любить всю жизнь, так что, просто дождись.
На этом горячо распрощался со мной, сестрами, отцом, даже успел поприветствовать прислугу и укатил на границу, оставляя меня одну с горем, без моральной поддержки.
Глава 7.
Отец ушел. Буквально через пару дней, сгорев в очередном приступе. Стоит сказать, что мы его почти не видели, пока еще был в себе. Постоянно закрывался в комнате, встречался с какими-то людьми, что-то решал, но ни меня, ни сестер в дела не посвящал. Хотя последнее совсем не удивляло.
После этого наступил трудный период: тяжесть потери близкого человека давила неимоверно, добавлялась неопределенность, отсутствие любимого, поддержка которого в такой момент была бы незаменима, ну и добавим сестер, что выражали горе каждая по-своему. Так, младшая часто плакала, перестала играть и никак не удавалось ее растормошить. Я понимала ее боль, но также и то, что она слишком мала, дабы сильно зацикливаться на этом. Впереди вся жизнь, и детство должно быть самой радостной и светлой полосой. Средняя же стала молчаливой, жесткой, порой даже жестокой, срывалась на любую попытку пойти с ней на контакт, хотя чаще всего и вовсе без причины. Будто обозлилась. На меня?
Да и само́й, если честно, было нелегко. Пропало настроение, желания, интересы, наступил период апатии. Да, Калену даже просить меня не ходить по приемам не стоило, мне этого попросту не хотелось. Единственной радостью оставались посещения лучшей подруги Ивены. Она прекрасно меня понимала, сочувствовала и всячески пыталась растормошить. Иногда удавалось, и несколько раз мы даже вместе выбрались в парк. Я осознавала, что нужно вытягивать саму себя их сего болота переживаний, потому соглашалась, хотя продолжала избегать праздников, соблюдая траур, появляясь лишь на официальных мероприятиях, отказать в которых не имела права: ни законного, ни морального.
Пару раз пришлось, правда, нарядиться в платья с относительно глубоким декольте, дабы продемонстрировать ключицы с серебряными завитками. А дальше общество уже само все додумает и поймет. Это было необходимо (кстати, по совету все той же подруги), дабы при самом бракосочетании не возникло вопросов. Дамы на меня косились, шушукались за спиной, но я продолжала делать вид, что ничего не замечаю.
«Так надо! Это для нашего будущего». – повторяла мысленно, словно мантру.
Кален сдержал обещание, назначив нам содержание, еще и оговоренное с отцом. Представления не имею, откуда у него такие деньги, если учесть, что в наследство он еще не вступил, но старательно делал нашу жизнь лучше. Писал не каждый день, но регулярно, старался поддержать морально, клялся в любви, напоминал, что осталось совсем недолго, и просил дождаться.
Но как бы то ни было, выделяемых средств было гораздо меньше, чем привычные нам, потому пришлось серьезно урезать расходы. Так, я закрыла неиспользуемую часть дома, распрощалась с несколькими слугами, особенно теми, что помогали непосредственно отцу. Да, жалко отправлять тех, кто служил много лет верой и правдой, но необходимости в них более не было, как и дополнительной работы. Заодно уменьшила суммы, выделяемые на наряды: мы в трауре, балы и праздники пока невозможны, потому и яркие цвета не требовались, как и новые платья с украшениями. Приемов, соответственно, тоже не устраивали. Ну и так, урезала кое-что по мелочам, как: чрезмерно изысканное питание, освещение, сад, которым усиленно занималась сама, начав разводить редкие сорта цветов. Поначалу это было обыкновенной попыткой бороться со стрессом и одиночеством, а после – элементарно втянулась.