В такой ситуации у меня было мало возможностей. Ну не являться же в колледж и за волосы ее с праздника вытаскивать? Отправила к воротам Рука – нашего кучера, велев тщательно следить за выходящими, сколько бы ни пришлось, и привезти Элару вот тут хоть за волосы, на что давала свое разрешение. Утрирую, конечно, но наказала не вестись ни на какие ее претензии и приказы, а скандал на людях она сама устраивать не захочет.
Я же, поужинав, хоть и кусок в горло не лез, уселась с книгой в малой гостиной у входа, хотя строчки так и расплывались, и принялась ждать…
Время текло медленно, а может, просто было уже поздно. Какие только мысли не посетили мою голову, и бредовые идеи не сформировались. Я размышляла, как быть. И многие результаты зависели от того, как поведет себя Элара.
Мои расчеты, кстати, оказались верны. Как выяснила чуть позже, сестра и впрямь не стала закатывать скандал, увидев кучера. Правда, попыталась сделать вид, что не заметила его и свернула в другую сторону, явно не желая покидать компанию некоего молодого джентльмена. Кого именно – Рук сказать не смог, да и не должен весь высший свет в лицо знать.
Но работник наш не смутился, прекрасно осознавая, кто именно ему платит, а потому напрямую приблизился, громко заявил, что уже прибыл и сопроводит ее домой, и в помощи третьих лиц надобности более не имеется.
Реакцию ее могу лишь представить, но домой она явилась чрезвычайно раздраженной. И теперь попробуй пойми: совесть ее замучила, разозлилась, что планам сбыться не позволили, или попросту боялась моего гнева. Если последнее – правильно делала.
Я даже в холл выходить не стала, просто громко пригласила ее зайти и плотно закрыть дверь. Нечего прислуге уши греть. Элара фыркнула, вошла и устроилась в кресле напротив, задрав подбородок, определенно готовясь к битве.
Стоит сказать, мадам Виолетт постаралась на славу. Сестра выглядела превосходно. Уверена, что привлекла к себе внимание многих кавалеров. Если бы это произошло в другой период, я бы только за нее порадовалась.
– Как ты посмела? – спросила, некоторое время посверлив ее тяжелым взглядом, сама пытаясь успокоиться.
– А ты думала, что я, как собачка дома сидеть буду? Да, для меня этот бал чрезвычайно важен, но ты даже слушать не пожелала. Так, если сама не хочешь понимать других, почему должна я?
– Может, потому, что от тебя зависит имя всей нашей семьи? Ты только что нарушила все мыслимые правила, погрузив нас в сплетни на долгие месяцы.
– О нас и так будут еще долго говорить, учитывая неоднозначную ситуацию, в которой оказались. Одной новостью больше, одной меньше – разницы нет.
– Если бы это была незначительная деталь, возможно, я с тобой бы и согласилась. Но ты сняла траур меньше, чем через месяц, явившись на праздник, даже не торжество. Такое неуважение к традициям и близким людям обществом попросту не принимается. Зачем это делаешь? Почему ведешь ведь себя так вызывающе? Что стремишься этим доказать или получить?
– Я собираюсь устроить жизнь всем троим, раз у тебя не вышло. И да, я и впрямь познакомилась с Веленом Миртором. Не то, что твой граф.
– Полагаешь, его родители после такой выходки будут рады его знакомству с тобой? Позволят вам встречаться? Чтобы опозорила еще и их род? Если действительно хочешь попытаться заполучить его, в первую очередь научись вести себя, как будущая герцогиня, а не ветреная девка, которой закон не писан.
– Не бойся, я сделаю так, что у них не будет ко мне претензий.
– Вновь наденешь траур? Так только продемонстрируешь свою фальшивость. А не наденешь – прослывешь непочтительной и бесчувственной. Видишь, как маленькая деталь способна испортить будущее. Я думала, ты усвоила урок с платьем, поняла, что любое наше действие ведет за собой определенные последствия. Кроме того, как считаешь, почему отец заставил нас с Каленом заключить официальную помолвку? Только так общество ничего не сможет сказать против. Ты же…
– Не стоит читать нотаций. Я знаю, что делаю.
– Сомневаюсь. Не могу позволить и дальше позорить нашу семью. Именно поэтому запрещаю тебе появляться на любых мероприятиях в обществе без должного на то моего дозволения.
– Ты мне не отец, чтобы что-то запрещать. – подскочила на ноги, сжимая руки в кулаки.
– Не отец, но старшая сестра, которую ты обязана слушаться, как несовершеннолетняя.