– Лишь на два месяца, до моего дня рождения. Потом сама буду решать свою судьбу.
– Боюсь, заблуждаешься. Тебе всегда придется кого-то слушаться: меня, опекуна, мужа, если таковому однажды суждено появиться. Да и денег у тебя нет, а потому, будь добра, умерь свой пыл и начни думать головой. Ограничение в этом поможет.
– Ты не смеешь нарушать мои планы.
– Какие планы? Сделать еще хуже? Сама же так ратовала за возможность предстать ко двору и теперь делаешь все, чтобы не получить на него приглашения.
– На этот счет не переживай. Оно у меня будет, ведь Велен уже от меня без ума и, уверена, сделает все, чтобы я там появилась.
– Ты забыла одну важную деталь: на первом официальном балу тебя может представить только ближайшая, уже представленная родственница. И никого другого, кроме меня нет.
– Угрожаешь?
– Нет, предупреждаю.
– Не посмеешь!
– Посмею, если продолжишь наплевательски относиться к обязанностям леди.
Элара поджала губы, тяжело дыша и сжимая пальцы в кулаки. Она явно не собиралась соблюдать запрет.
– Кроме того, еще одна недостойная выходка, и я не оплачу последний год твоего обучения.
– Теперь до сентября этим пугать будешь? – усмехнулась, решив, что не все так плохо. И этот взгляд меня прилично встревожил.
– Я не пугаю, предупреждаю. И еще, – многозначительно помолчала, – боюсь, ты не оставила мне выбора. Ставки слишком высоки, мы не имеем права так рисковать. Вполне возможно, что если оплачу следующий год в колледже, то с проживанием. Я не в состоянии постоянно тебя караулить, если своя голова не работает, зато там это точно сделают.
На самом деле, такого решения я не приняла, хотя сгоряча подобные идеи посетили меня. Но чем больше я думала, тем сильнее уверялась, что это единственный вариант. Правила там очень строги. За нарушения сурово наказывают. Выход за территорию в течение недели без пропуска запрещен. Проживание в городе допустимо лишь в выходные, когда забирает кто-то из родственников, или на каникулы. Возможностей для осуществления ее бредовых идей попросту не будет.
С другой стороны, не нужно будет беспокоиться, что недоедает. В излишней одежде нет необходимости, ведь там носят исключительно форму. А еще – хороший шанс «смыть» ее нарушение траура, ведь регламент колледжа существует для всех без исключения.
– Еще пожалеешь об этом. – рыкнула она и, громко хлопнув дверью, вышла вон.
Да, легко точно не будет.
Глава 9.
Как догадываетесь, отношения с сестрой после последней ссоры заметно ухудшились. Не могу сказать, что до этого мы были близки, но общались все же лучше.
Честно говоря, я не понимала, где именно ошиблась. В чем? Может, следовало быть мягче, ведь, возможно, Элара просто сильно страдала из-за потери отца и нуждалась в ласке. Хотя сама же себя и отдергивала. Нет, не страдала она. Иначе не стала бы заказывать яркий наряд чуть ли не через неделю после похорон.
И да, вполне отдаю себе отчет, что попросту зациклилась на трауре, но никак не получалось проглотить подобное неуважение. Как можно думать о веселье, когда тебе плохо? Да никак. Выходит, ей все равно. И от этой мысли по спине бежали мурашки.
Прекрасно знаю, что мало кто скорбит целый год, активно пользуясь существующими поблажками, но даже у них существуют весьма четко определенные условия. Так, в течение года запрещены большие праздники, как свадьбы в семье, участие в частных развлекательных мероприятиях. Но тут есть исключение: разрешено посещать официальные балы, устраиваемые в королевском дворце или домах к нему приближенных, но только приуроченные к важным событиям. Еще дозволено участвовать в охоте и чаепитиях, которые не считаются развлечением, скорее, неким актом социализации. Появляться на свадьбах тоже можно, но только чужих. Правда, все перечисленное – лишь выдержав полгода траура. Что касается одежды – мрачный цвет носился минимум три месяца, но после оставлялся обязательный явный черный аксессуар: бант в волосах, кулон на широкой ленте, атласный браслет на запястье, шляпка, ну и тому подобное. Мужчина же носил черный платок-паше и такие же перчатки.