– Но… как…? – я оказалась неспособной выдавить из себя цельную фразу. – Это же мезальянс.
– Тебя только это волнует? – подруга не понимала моего состояния, горя от гнева, – Да всем теперь на это плевать, с тех пор как граф стал одним из самых богатых людей столицы.
– Но он же даже еще не вернулся со службы. Как мог организовать подобное?
– Вот о том и толкую, Нали: совсем ты закрылась, ничего не видишь и не заешь. Он уже неделю как в Илфорте, и факт, что ты об этом даже не подозреваешь, демонстрирует многое.
– Погоди, – казалось, что легкие ошпарило, а потом сковало ледяным панцирем, мешая дышать. Ощущение, будто спала, переживая ужасный, кошмарный, ведь такого просто не могло быть, сон. – но мы же… он же…
– Нали, – села рядом со мной и взяла за плечи, заглядывая в глаза. – есть только один способ разорвать официальную помолвку. Это измена, причем не аморфная, а подтвержденная свидетелями.
– Вот так легко? – внутренности неприятно стянуло из-за воспоминаний о моем отказе. Неужели так обиделся, сразу забываться отправился? – Осуществил нерушимый обряд с одной, соблазнил другую и с первой помолвку разорвали?
И пусть понимала, куда подруга клонила, ведь и сама знала законодательство, но цеплялась за последнюю соломинку, словно за спасительную толстую ветвь.
– Да при чем тут его измена? – Ивена аж подскочила на ноги, всплеснув руками. – Твоя. Ведь даже при наличии свидетелей храм самостоятельно не будет отменять столь важный акт. Подобный вопрос отдается исключительно на решение молодых. Именно потому процесс должен активировать второй помолвленный, и если это была не ты…
– Но как?
Я находилась в таком шоке, что говорить не могла. Мысли мешались, создавая еще более запутанную картину.
– Не знаю, Нали. Не знаю.
– Да я за ворота особняка последние месяцы почти не выхожу. Не то, чтобы романы заводить, не знакомилась ни с кем, даже не разговаривала. Разве что с продавцами, слугами, да служащими разных инстанций, но всегда поведение было в строгом соответствии с общественными нормами. Меня не в чем уличить.
События элементарно не укладывались в голове. Я оказалась не в состоянии осознать, как такое вообще могло произойти.
Нет, все совершенно иначе. Мы что-то неправильно поняли. Может, это и вовсе не Кален устроил, а его некая возлюбленная. Она попросту не осведомлена, что он уже помолвлен.
Вот, именно так! За эту мысль и ухватилась и, наконец, смогла вздохнуть.
– Налисса, милая, – не остывала Ивена, вновь присаживаясь рядом. – прости меня, но я должна спросить: когда ты последний раз смотрела на себя в зеркало без одежды?
– Что? – вытаращила глаза.
– Ходишь в платьях, застегнутых до самой шеи, а ключицы можно рассмотреть только в отражении. Скажи, рисунок все еще на месте?
Меня словно обухом по голове шандарахнуло, очередной раз выбивая воздух из легких. Схватилась за воротничок, в попытке расстегнуть мелкие пуговки, но пальцы дрожали так, что задуманное никак не выходило. Остановилась, сделала глубокий вдох и продолжила. На этот раз, пусть и не без труда, застежки поддались, и я оголила левую ключицу. Ивена всхлипнула и зажала рот ладошкой. Объяснять сию реакцию смысла не было.
Это оказалось больно. Очень. Настоящий удар в спину.
Стоил ли говорить, в каком состоянии я пребывала оставшуюся часть дня? Несколько часов вообще прошли в забытьи так, что неспособна сказать, где была и что делала. Разве что момент отпечатался в памяти, как стояла в ванной перед зеркалом, рассматривая отражение, вернее, пытаясь найти хоть отдаленное подобие рисунка.
Самое отвратительное, я даже не знала, когда это произошло. Вот так вот, да, оказывается, подобное тоже можно не заметить. Да нет, вы не поняли, в зеркало я смотрелась, но уже после того, как одевалась. Время года стояло прохладное, потому в открытых платьях более не было нужды. Или садилась вечером расчесывать длинные волосы, но уже облачившись в ночнушку, которая также доходила до самой шеи.
Нервно хихикнула. Ну а что хотела, когда и вправду стала напоминать монашку. Вот и разонравилась. Но как иначе, ведь я в трауре?