Уточнять, о ком речь, смысла не было. И да, Тарла единственная, кому я позволяла подобные разговоры, ведь и сама неоднократно делилась с ней мыслями и просила помочь организовать встречи или свидания. Девушка никогда не вела их при посторонних и не выходила за рамки дозволенного, соблюдая субординацию. Да и, будучи всего на несколько лет старше меня, работала у нас, сколько помню, начиная помогать своей матери по дому, еще совсем девчонкой. Это потом, когда подросла, продемонстрировала свои верность и старательность, была повышена до личной горничной, став почти членом семьи. Ей доверяли не только хозяйство, но и некоторые тайны, а она служила верой и правдой, за что часто вознаграждалась, не только материально. Даже свадьбу ее устроили и оплатили, но с условием, что продолжит у нас работать.
И пусть на этом тема графа была закрыта, новость кольнула. Слишком много людей об этом знало. Кроме меня. И если вчера я тщательно отгоняла сии мысли, теперь игнорировать их стало попросту невозможно.
Вот так, погруженная в размышления, я вышла из комнаты и в первую очередь направилась к отцу. Каково же было удивление, когда прислуга преградила мне вход.
– Туда нельзя. У господина посетители.
– Кто? – в груди что-то неприятно завозилось. Наверное, чутье внутреннее, которое не позволило двинуться с места и уйти, как того требовали приличия.
– Не могу знать, госпожа. – Морн, словно извиняясь, пожал плечами.
– Давно?
– Так, нет. Недавно пришел.
– Барону докладывали о нем? Он же как-то представился? – не унималась я. Почему-то казалось, что узнать имя незваного гостя неимоверное важно.
– Правда, не знаю, хозяйка. Вроде и не было имен.
Странно это.
– Посторонись. – голос вышел жестче, чем ожидала, и я шагнула к двери.
– Что Вы делаете? Не нужно! Меня же уволят. – взмолился мужчина.
– Успокойся и молчи. – зашипела на него, останавливаясь у входа. – Уволю я, если кому расскажешь.
Сама наклонилась к двери, чуть не прикладывая ухо к щели, и стала вот так вот нагло подслушивать, еще и при свидетелях. Было ли мне стыдно? Да ни капли. На кону моя и не только жизнь. Не просто же так неизвестный тип пожаловал.
Морн выдохнул. Отступил, но пост оставлять не спешил, готовый в любой момент кинуться, грудью предотвращая мое вторжение в спальню главы семьи. Хотя и сам чуть придвинулся к стене, при этом делая вид, что его происходящее внутри совсем не интересует.
Хмыкнула, понимая, что, если уйду, он подойдет еще ближе и выяснит больше меня, чего попросту не могла допустить. Не стала и отдергивать, ведь так у нас появлялась маленькая тайна: расскажи он о моей «шалости», хозяин узнает и о его, и если мне это сойдет с рук, то вот его по голе за чрезмерное любопытство точно никто не погладит.
В комнате слышались два голоса: отца и еще некоего человека, которого я не знала. По крайней мере, его тембр в глубинах моей памяти так и не всплыл, хотя такой сложно забыть: низкий, раскатистый. Поначалу люди разговаривали тихо, и я не могла разобрать слов. Но вот, видимо, напряжение между собеседниками возросло и звук, как и нажим, усилились.
Да что он творит? Как смеет? Батюшке нужно оставаться в покое! Ему нельзя нервничать! Даже потянулась к ручке, чтобы ворваться и остановить сие возмутительное поведение, но вовремя сдержалась.
– Мне все равно, – жестко отрезал гость. – я и так в достатке. Это простая сделка в Ваших интересах.
– Моих, говоришь? А ты вроде как ни при чем?
– Будь так, не пришел бы. В благодетели не рвусь. – спокойно возразил тот, – Они не будут ни в чем нуждаться. Выделю месячное содержание, соответствующее их привычному образу жизни, а также весомое приданное, заключив выгодные для них союзы. – это он о нас? – Мешать и вмешиваться не буду. Возможно, они меня даже не увидят, ведь в няньки не нанимаюсь, меня это совершенно не интересует. Оплачу компаньонку для сопровождения на балы. Этого будет достаточно. Взамен на единственное условие.
– Что? Единственное? – взбеленился отец. – Да как ты смеешь? Хочешь забрать самое дорогое? Да тебе же плевать на них.