– Сложно питать сочувствие к тому, с кем вовсе не знаком, согласитесь? – усмехнулся незнакомец. А вот он полностью держал себя в руках. Голос уверенный, спокойный, хоть теперь и более громкий, но, скорее, всего лишь подстроился под оппонента. Да и на «ты» не скатился, как мой родитель, который позволял себе подобное, только когда терял контроль. – Не буду юлить, меня их будущее не очень волнует, но готов пожертвовать временем ради желаемого. У Вас нет выхода, сами знаете, что будет, если явится первый прямой наследник.
Боги, так этот тип пришел за наследством? На нас ему плевать, сам сказал.
Отпрянула от двери, сама того не ожидая, вопросительно взглянув на Морна. Слуга будто извиняясь, снова пожал плечами. Ну да, от него здесь точно ничего не зависит.
Вытерла ладонью и так сухой лоб, поправила идеальную прическу и, расправив плечи, спустилась по лестнице. Да, я помнила, что мне следовало пройти в малую столовую на завтрак, но пока не была готова это сделать. Я задыхалась, а еще, мне нужно было подумать. А куда я в таком состоянии могла пойти? Конечно же, в сад. Да, знаю, что одета в данный момент не соответствующе, но было все равно.
Мысли скакали, в груди щемило. Вот и пожаловал первый коршун – охотник за капиталом. И сколько их еще будет. Начали делить шкуру неубитого медведя. Как вообще информация о здоровье отца разошлась? Ведь просила слуг молчать. С другой стороны, никто из них клятв верности не давал, мог пожаловаться соседу, кузену или тому подобное, а в таких городах сплетни разносятся словно ветер, особенно когда касаются благородных лиц, что на виду у высшего общества.
И ведь тип даже не скрывал того, что ему до нас нет дела. Возможно, стоило остаться под дверью еще ненадолго, узнать, что именно он хочет взамен нашего месячного содержания и опекунства, если в результате таковое условие действительно будет соблюдено. Да, моя оплошность, но после драки кулаками не машут.
Выбежала наружу и кинулась к кустам роз. Не потому, что жить без них не могла, просто они оказались первыми попавшимися на пути.
Дело в том, что у меня особая магия. Сильная, но довольно бесполезная для благородной девицы. Я умела растить и заставлять цвести все, что способно зеленеть. Вот так, моя сила – в земле и ее детях. Достаточно было влить немного энергии, чтобы почти умершее растение воспрянуло, а бутоны начали быстрее раскрываться и плодоносить. Лучше всего выходило как раз последнее. Некая цветочница. Мне нравилось возиться с растениями, за что порой получала взбучку от преподавателей колледжа, ведь меня часто находили в саду, где я теряла счет времени, а необходимости в моем участии не было, потому как для ухода за клумбами нанимали специалистов. В общем, так, своего рода развлечение, которое помогало успокоиться, когда сильно нервничала.
Вот и сейчас, кинулась к белым розам, упав перед ними на колени, берясь ладонями за стебли и вливая в них живительную силу. Это процесс словно все напряжение из меня высасывал успокаивая. Несколько бутонов распустились прямо на глазах. Кивнула, даже не в состоянии выудить улыбку, взялась за новый стебель, повторяя действия, за третий, заполняя куст густыми соцветиями.
Даже сама уже не знаю, сколько прошло времени и растений через мои руки, когда я начала ощущать облегчение, а заодно кое-что еще: чужое присутствие.
Глава 4.
Вздрогнула и мгновенно развернулась, вот прямо так, стоя на коленях, с перепачканными ладонями и наверняка юбкой. Представления не имею, как в тот момент выглядела, да плевать, ведь объект моего изучения оказался немного необычным.
Передо мной стоял мужчина. Незнакомый. Что-то в его образе напоминало, хотя не могла понять, что именно. Высокий, широкоплечий, но далеко не красавец. Одет идеально: дорого и по последней столичной моде, отменно подчеркивая натренированное тело. Темные волнистые волосы до плеч находились в художественном беспорядке, правда, я знала от Калена, сколько представители сильного пола тратят времени для создания подобного эффекта. И шрам. Длинный, что тянулся от правого виска почти до самых губ. Не то чтобы он портил мужчину, но делал последнего каким-то более жестким, что ли, особенно если учесть несколько хищные черты лица. Память проскрипела, пытаясь подкинуть некую информацию, но внимание привлекли его руки, меняя направление мыслей. Дело в том, что широкие ладони были плотно затянуты в тяжелые черные перчатки, несмотря на довольно жаркое время года, когда сию часть гардероба уже никто не носит. В смысле, сменив на более тонкие. И ладно бы только это. Пальцы нервно, я бы даже сказала зло, сжимались в кулаки, отчего кожа перчаток натягивалась, поблескивая отраженным светом полуденного солнца.