Я включил рацию, но не услышал ни шумов, ни потрескивания. Стрелка на шкале даже не шелохнулась. Не сомневаясь, что мотор тоже не работает, я все же на всякий случай попробовал включить зажигание. Тарахтенье моего «пфейфера» показалось мне чарующей музыкой! Не мешкая, я проверил все ручки: машина была исправна. Я торопливо нахлобучил шлем и поднял самолет в воздух, стараясь поначалу держаться на небольшой высоте. Если это остров, то он довольно обширен, поскольку берег виден лишь с одной стороны. А впереди по-прежнему сияет все та же радуга, словно подвешенная к небу гигантская гирлянда. Внезапно ручки управления дрогнули у меня в руках, и я с испугу повернул обратно. То же самое произошло, когда я потерял из виду двух своих товарищей по аэроклубу, что летели рядом… Я полагал тогда, что нахожусь где-нибудь у Сент-Джорджеса или Сомерсета, но последнее, что я увидел, был мыс Гаттерас, как вдруг нахлынуло… это. Белесая дымка заволокла все вокруг, и меня неожиданно пронизал нестерпимый холод, в то время как горизонт стал расплываться, а в кабине воцарилась необъяснимая тишина. Казалось, мой самолет не летит, а стоит на месте, словно привязанный невидимыми нитями. Мне пришли на ум рассказы об инфразвуковых галлюцинациях и магнитных бурях, нередко случавшихся в этом районе. Я вспомнил, как много морских судов и самолетов пропало здесь без вести вместе со своими экипажами, и содрогнулся при мысли, что могу пополнить этот список. Напрягая все силы, я попытался вывести машину из туманного облака. Но тут почувствовал, что теряю сознание, а самолет резко идет вниз. И все… Больше я ничего не видел, пока не пришел в себя на сыром песчаном берегу.
И вот я снова здесь. Что же мне делать, ума не приложу… Нет, больше я не выдержу. Надо лететь до конца, пока не встречу кого-нибудь или пока не кончится горючее и все разрешится само собой. Другого выхода нет.
А впереди все та же радуга. Переливается всеми своими цветами; будто подмигивает мне… Существует поверье, будто в тех местах, где радуга упирается в землю, закопаны сокровища. Интересно, правда ли это? Все-таки удивительное это явление… Солнечные лучи разлагаются на семь цветов, преломляясь в капельках воды, что остаются в атмосфере после дождя… После дождя? Стоп, но ведь дождя-то не было! Откуда же радуга? Еще одна загадка этого проклятого места. А, все равно, полечу туда, пусть даже врежусь в нее и заполыхаю каким-нибудь восьмым цветом!
Что за чертовщина! Она не пропадает из виду, и это не оптический обман. Она надвигается на меня по мере того, как я к ней приближаюсь. Это клубящаяся, словно пар над кусками сухого льда, пелена. Она обволакивает меня. Самолет окунается в гамму фантастических цветов, и горизонт расплывается перед глазами. Желтые, фиолетовые, красные, синие стрелки приборов беспорядочно скачут. Я снова повис без движения… Опять эта густая пелена! Пять дней назад, перед тем как я потерял сознание, случилось то же самое. Как-то будет на этот раз? Мои руки дрожат… Но я все равно не сверну! Я пробьюсь сквозь этот пронизывающий холод. Что же меня ожидает в конце? Сумею ли я преодолеть таинственный барьер? Машину начинает крутить, словно она попала в гигантскую воронку, и в конце концов вышвыривает куда-то вперед по касательной… Заработал мотор! Стрелки успокаиваются, приходят в норму… Рация! В приемнике слышны статические шумы, потрескивание… Туман начинает рассеиваться, и я уже различаю в его порывах синие пятна океанской глади… И выхожу в эфир.
— Внимание! Говорит ПФ-140, пилот аэроклуба, вы слышите меня?
Видимость полностью восстанавливается. Замечаю внизу островок. Я нахожусь над тем самым местом, над которым пролетал пять дней назад!
— Слушаю. Говорит ПФ-142. Прием.
Это голос Кларка! Да-да, я прекрасно слышу его. Надо еще покружить здесь, может, удастся разглядеть его машину.
— Говорит ПФ-142…
— Слышу! Говорит ПФ-140. Это я… Уильям. Прием.
— Билл! Куда же ты к дьяволу запропастился?
— Сам не знаю. Полагаю, я где-то в районе Фрипорта, ты слышишь меня?
— Мы тут неподалеку. Подожди, сейчас отыщем тебя.