— Это я…
Значит, угадал. Отпечатки голоса и т. д. и т. д. Но, к моему удивлению, хотя дверь и ответила сигналом узнавания, но вслед за этим послышался мелодичный голос компьютера двадцать четвертого поколения.
— Попрошу тебя сказать, сколько будет, если сто семьдесят четыре помножить на семьдесят два.
В недоумении я уставился на хозяина. Лицо у него было подчеркнуто равнодушным.
Он задумался на минуту, потом сказал:
— Двенадцать тысяч пятьсот двадцать восемь.
— Правильно, — ответила дверь и открылась.
Меня пригласили войти.
— Видите ли, — начал хозяин, — кибернетика, автоматизация и вся система компьютеров таят в себе огромную опасность для человечества. Избыточная цивилизация грозит катастрофой. Если нам удастся избежать атомной войны, если мы можем (с относительным успехом) бороться против загрязнения окружающей среды, то перед нами встанет грозный враг человечества — роботизация. Да, роботов мы гуманизировали, но теперь за это расплачиваемся. Мы сами стали автоматами-нажимателями-на-кнопку. Все, что когда-то было утопией, фантазией писателей, сегодня стало банальной повседневностью. Если мы сейчас не начнем действовать, завтра будет поздно. Мы превратимся в примитивных дегенератов, управляющих гениальными идиотами. Надо найти способ, чтобы держать человеческий мозг в состоянии постоянной активности.
Я понял его мысль. И заинтересовался.
— А если у жильца есть карманный калькулятор?..
— Жульничество исключено. Дверь не отвечает, прежде чем не удостоверится, что операция была проделана с помощью биотоков.
Он подал мне знак следовать за ним в простую, но очень удобную гостиную.
Бар был вмонтирован в библиотеку. Хозяин предложил мне выпить.
— Нажмите зеленую кнопку…
— Все-таки кнопка… — улыбнулся я, подумав, что в иных вопросах «виолончелист»-изобретатель проявляет некоторую снисходительность.
Из раскрытого динамика раздался голос компьютера:
— Бурбон или Наполеон?
— Наполеон.
Что же, рюмку коньяку я готов был выпить и без помощи передовой телематической техники.
— Битва при Ватерлоо? — снова раздался голос.
— Тысяча восемьсот пятнадцатый, — сказал я машинально (у меня была хорошая память).
— Восемнадцатое брюмера?
— Государственный переворот. Директория заменена консульством. — По правде сказать, я произнес это с некоторым сомнением. В баре замигал зеленый огонек, решетка раздвинулась, и на подносе появились бутылка коньяку и два бокала.
— Становится заманчиво, — произнес я в задумчивости.
— Хотите посетить жилые комнаты?
Я с удовольствием согласился. Вошли в спальню.
— Допустим, что вы решили отдохнуть…
Хозяин предложил мне лечь в постель, хоть я и не был в пижаме. Я сел, но в этот момент коврик у постели стал меня подталкивать (и как нежно!), из автомата послышалась музыка, и голос компьютера произнес:
— Для приятных сновидений сделай несколько движений.
Начался пятый комплекс релаксации.
После спальни мы посмотрели столовую, представляющую собой нечто вроде кабинета, посредине которого стоял стол в форме яйца. Я сел на очень удобный стул, напротив которого находился обычный экран; без сомнения, на нем можно прочесть последние новости или посмотреть программу телевидения. Я с удовлетворением подумал, что здесь все привычно — обыкновенное жилище современного мужчины. Хозяин догадался, о чем я думаю:
— Ошибаетесь! Допустим, сегодня вам очень захотелось съесть свиную отбивную. Нет ничего проще. Здесь имеется табло, принимающее команду, и транзистор, который доставит вам заказанное блюдо.