Он вернулся домой. Всю дорогу скрежетал зубами, чуть не посинел от злости. Жена, видя, что он весь трясется, постаралась поскорей его успокоить, чтобы с ним, упаси бог, не случился удар.
В следующий раз в Ольшаны отправилась Решетарова жена, опасаясь, что если поедет старик, то поднимет там все вверх дном. Только и ей не повезло, ей достался неполный мешок цемента, сообщили предполагаемую дату очередной поставки товара, и с тем она уехала.
Она еще раза два наведывалась в магазин, всякий раз безрезультатно.
Потом в Ольшаны опять поехал муж.
Перед магазином было оживленно, как никогда. Решетар воспрянул духом. Видать, что-то получили, подумал он. Встал в хвост очереди, которая выстроилась перед кабинетом, и спросил стоявшего перед ним:
— Что будут давать?
— Известь.
— Мне тоже надо, — сказал Решетар.
— Только вряд ли нам достанется, — заметил тот.
— Это почему же не достанется?
Мужик только пожал плечами.
Решетар терпеливо ждал, когда подойдет его очередь. До него оставалось три человека, когда заведующий Штевица поднялся со стула и объявил очереди:
— Известь кончилась.
Стоявшие перед Решетаром мужики растерялись, Поворчали и собрались уходить. Но у Решетара терпение лопнуло. Он вышел вперед и на глазах у всей очереди спросил:
— Как это — кончилась? Пойдем-ка проверим, может, найдется еще.
Никто из тех, кому не досталось извести, не знал Решетара, но при этих словах у них затеплилась надежда, что, возможно, не придется уходить с пустыми руками, и поэтому сначала один, а за ним и остальные закричали:
— Да-да, пойдем проверим!
Не привыкший к протестам Штевица пришел в страшное изумление. Он побледнел, потом покраснел, сделал было шаг к очереди, но спохватился, уперся кулачищами в стол и, слегка успокоившись, спросил:
— Что вам надо? Куда это мы пойдем проверять?
— В подсобные помещения, на склад, еще неизвестно, все продано или нет, — загомонили покупатели один за другим.
— Я заведующий, мне лучше знать, сколько извести я получил. Я вам говорю, что все распродано.
— Нет уж, пойдем с нами, — снова вышел вперед Решетар. — Мы хотим сами убедиться!
— Вы мне тут не возмущайте народ, а не то я милицию позову! — закричал на него Штевица.
— Что, на меня милицию? — взорвался Решетар. И хотя он был на голову ниже Штевицы, он бесстрашно встал прямо перед ним, в глазах у него сверкали злые огоньки, а с губ срывались свинцово-тяжелые, долго копившиеся слова: — Я сюда полгода езжу зря, ворюга ты окаянный, мало тебе, что ты меня за нос водишь, так еще грозишь милицию позвать! Смотри, как бы я на тебя их не вызвал! Как ты тут распоряжаешься, кому продаешь? Мне точно известно, сколько конвертов суют тебе в карманы…
— Перестаньте меня оскорблять, не то я за себя не ручаюсь! — Штевица сделал попытку остановить лавину Решетаровых слов.
Но Решетара его угрозы уже не могли заставить замолчать. Он продолжал:
— Да, ты берешь с покупателей взятки, а потом их ублажаешь. Можешь звать хоть господа бога, я и перед ним скажу то же самое! Ты вор и обманщик, с тех пор как ты у нас объявился, только и знаешь мошенничать да красть. Как тебе досталось хозяйство Бабчана? Ты, поди, забыл, а я нет! Она сама мне рассказала, так и знай! Ты ограбил ее, бедняжку, и с тем подлым законником как пить дать поделился… Теперь-то ты молчишь, молчи, молчи, а хочешь, зови милицию, давай зови… — Решетар шумно выдохнул, с минуту глядел на своего врага, повернулся и вышел из кабинета. На пороге крикнул через плечо: — Чтоб ты сдох поскорей и такие, как ты, с тобой вместе! Гадина мерзкая, сволочь поганая!
Он хлопнул дверью и стремительно зашагал через бетонированный двор. Пораженные работники магазина и покупатели расступались перед ним.
Когда Решетар начал изрыгать свои обвинения, Штевица совсем было собрался хорошенько двинуть его в зубы. Но при первом же упоминании о хозяйстве Бабчана его охватило смятение, на лбу выступила испарина. До этой минуты он и не подозревал, что кому-то в селе известны подробности его сделки с Бабчановой.
Как только Решетар хлопнул дверью, Штевица повернулся и, не говоря ни слова, скрылся где-то в складских помещениях.
Пшеничное поле начиналось у пойменных лугов, тянувшихся в лощине вдоль канала, и простиралось далеко-далеко, почти до самого села. На лугах плотными группами росли ветвистые ивы. Их изогнутые стволы, клонившиеся в разные стороны, издали напоминали странников, сморенных усталостью нищих, которые остановились передохнуть на минутку и даже не сняли котомок со спины.