Говорят, красивая, да что толку, ведь она дочка Селецкого! Не отдаст он ее ни за Йожо, ни за кого другого из поселка колонистов. Паулинка, твердили соседки, выбей блажь у сына из головы, что у нас, своих девок мало? Сама знаешь, чем кончаются такие неравные браки, жалко будет, если парень поплатится за свое безрассудство.
— Да ведь он еще не женится, — возражала Паулина.
— Когда женится, поздно будет, — отвечали оскорбленные кумушки.
Осенью Йожо демобилизовался, и Паулина поняла, что его чувство к Ирме не было мимолетным увлечением.
Однажды в воскресенье, после обеда, когда она подремывала в горнице на диване, Йожо подошел к ней:
— Мама, выйди на минутку в кухню: я хочу тебе представить одного человека.
— Кого? — Она замерла.
— Да знаешь ты кого, об этом весь поселок говорит.
— А ты не мог предупредить меня заранее, что приведешь ее? Ты у них уже был?
— Еще нет.
— Как так? Ведь сначала положено идти в гости парню, — сказала мать.
— Мне — к Селецкому?
— Придется.
— Лучше начать с нашего конца.
Так Паулина познакомилась с Ирмой.
В тот год зима выдалась лютая. Уже на Микулаша стояли морозы, а за неделю до рождества снегу навалило по колено.
В воскресенье днем Йозеф отправился в Ветерный на свидание с Ирмой.
Обычно он ходил по дорожке вдоль железнодорожной линии. Но сейчас дорожку занесло снегом, и он пошел окольным путем по шоссе.
Уже издали он заметил, что на том месте, где они обычно встречались, прохаживается кто-то другой.
Подходя ближе, он узнал старика Селецкого.
Ну, чему быть, того не миновать, подумал Йозеф и энергично зашагал к нему.
Старик заметил его только в последнюю минуту. Он не ждал, что Йозеф придет с той стороны.
Йозеф поздоровался и выжидающе молчал.
— Ты знаешь, кто я, — хмуро сказал старик.
Йозеф кивнул.
— Ирма не придет. И ты с ней больше не встречайся! — В голосе его была твердость. — Я говорю серьезно.
Ирмин отец опирался на суковатую палку, холодный взгляд оценивающе примеривался к Йозефу, и тому вдруг стало не по себе.
— Почему не придет? Мы же договорились…
— Не придет. Она выходит замуж.
— За кого это она выходит замуж? — усмехнулся Йозеф.
— За одного из наших, — сказал Селецкий таким тоном, что у Йозефа сразу пропала охота смеяться.
— Это она должна сообщить мне сама, — возразил он.
— Она поручила это мне!
— Этого мне мало.
— Придется довольствоваться.
— А я пойду и сам ее спрошу, — вспыхнул Йозеф.
— Я спустил собак, так что не рекомендую приближаться к дому…
Йозеф посмотрел на старика и понял, что тот не шутит. Он знал, на что способны злобные стражи одиноких усадеб, непривычные к чужим людям, недоверчивые, полудикие псы, преданные своим хозяевам.
— Насилием вы ничего не добьетесь, — сказал он. — Я найду способ встретиться с Ирмой.
Старик только усмехнулся.
— Она выйдет замуж только за меня! — закричал Йозеф. — Вы же знаете, она об этом мечтает.
— Она и видеть тебя больше не желает!
Все последующие дни Йозеф придумывал разные хитрости, чтобы обойти старого Селецкого.
Ничего путного не придумывалось.
Он писал Ирме письма, посылал их срочными и заказными, отправил даже телеграмму, но ответа не получил.
В феврале он случайно встретил Кату, Ирмину подружку из Ветерного.
Ката попыталась увильнуть от ответа, но потом призналась, что Ирма обручена с Беньямином.
— С виноградарем, у которого новый дом возле шоссе, — добавила она в пояснение.
— Так ему же сорок лет, — закричал Йозеф. — Разве он годится ей в мужья?
Йозеф решил любой ценой попасть в усадьбу Селецкого, чтобы самому убедиться в намерениях Ирмы.
Он подговорил помочь ему Феро Турчека. Феро долго колебался, но под конец уступил уговорам приятеля.
Феро был в артели трактористом, с помощью его трактора Йозеф и хотел проникнуть к Селецкому. Поедем без прицепа, рассуждал он. Кабина закрытая, собаки в ней не страшны. Подъедем прямо к крыльцу — двор сзади не огорожен. А там будет видно. Лучше всего ехать около полудня, тогда никто не заметит, что Феро с трактором куда-то запропастился. Все будут думать, что он поехал домой на обед.