— Ладно, я подумаю и дам вам знать. Я не буду водить вас за нос, — честно пообещал Йозеф.
— Вы бы нам этим и еще одну услугу оказали. Моей матушке уже за семьдесят, она живет одна в городе и последнее время прихварывает. Страшно оставлять ее без присмотра, а тогда мы взяли бы ее к себе, — сказал Каян.
— Ваша матушка живет в городе?
— Да, и пока мы не переселились сюда, мы жили с ней вместе. Тогда она еще не соглашалась ехать с нами.
— А где она живет, в коммунальном доме?
— Нет, в собственном, — отвечал Каян.
— А в какой части города? — спросил Йозеф, взглядом торопя ответ собеседника.
— На острове она живет, примерно посередине острова. — Каяна явно удивила заинтересованность Йозефа.
— А матушкин дом вы будете продавать? — Йозеф уже овладел собой и задал вопрос спокойным тоном.
— А что с ним делать, продадим. Это маленький домишко, комната, кухня, маленькая комнатка, около дома садик, примерно шесть аров.
— Есть какие-нибудь удобства?
— Есть; правда, это еще я делал. Ванная, канализация, электробойлер, в общем, все. Да, под домом большой подвал.
— Вы говорите, на острове. Это хорошо, что именно там, — улыбнулся Йозеф.
— А почему хорошо? — не понял Каян.
— Послушайте, пан Каян, а что вы скажете, если я предложу поменять свой дом на домик вашей матушки?
— Вы шутите? Ваш дом гораздо больше…
— Нет, не шучу.
— Я бы согласился. — Каян засмеялся. — И все было бы гораздо проще, мы одним росчерком пера решили бы все вопросы у нотариуса, да, я бы согласился, право слово, согласился!
— Я еще раз все взвешу, обдумаю. — Йозеф протянул Каяну руку. — И сам приду к вам с ответом. — Он проводил гостя до самого шоссе.
Вернувшись домой, он сел за стол и долго размышлял над неожиданно сложившейся ситуацией.
Но родительский дом есть родительский дом, так просто с ним не разделаешься; тут прошло твое детство, всегда он будет у тебя перед глазами, будешь видеть его во сне, не торопись, рассуждай трезво и здраво, нашептывал ему голос где-то внутри.
До ночи он вел подсчеты, взвешивал все аргументы «за» и «против», но чаши весов так и остались в равновесии до того момента, когда он начал засыпать.
С посещения Каяна прошло два дня. На дворе резко похолодало, под утро были заморозки на почве. В середине дня подул сильный северный ветер, пахнул снегом и льдом, в одну минуту смахнул листву с деревьев и разогнал листья по углам.
Йозеф отправился на работу на велосипеде, однако вечером, возвращаясь, весь окоченевший, домой, поклялся больше на нем не ездить, а положиться на автобус.
Хорошо еще, что северный ветер дул сбоку, а не в лицо.
Вернувшись домой, он скорее затопил плиту, подбросил в огонь угля и ждал, пока разгорится.
Он переоделся в теплую одежду и решил пойти поработать на участке — собрать в кучу сухую картофельную ботву, траву и листья. Давно пора было это сделать, да он все откладывал со дня на день.
И тут в дверях кухни возникла тетка Маргита.
— Здрасьте, откуда вы? — сказал он.
— В родительский день недосуг было, ну а теперь вот приехала, — отвечала она.
— Вы каким приехали?
— Двенадцатичасовым.
— Что ж вы не дали знать, я бы отпросился с работы пораньше. — Ему было досадно, что она приехала, когда его не было дома.
— Да к чему тебе, я на кладбище сама сходила, потом у соседки посидела.
Он растерянно предложил ей присесть и стал соображать, чем ее угостить.
Горячей пищи в доме не было, он мог предложить ей кофе, или чай, или вино…
Она уловила его беспокойство, быстро сказала:
— Не волнуйся, я не голодна.
— Может, капельку вина?
— Спасибо, мне нельзя, я лекарства принимаю, — ответила она и обвела испытующим взором помещение.
Йозеф сел напротив тетки и приготовился к очередному разговору.
Вскоре выяснилось, что тетку беспокоило будущее племянника.
— Я считала, что ты еще передумаешь. И Цильке сказала только половину правды, не хотела сразу захлопывать перед твоим носом ее двери. А сейчас слышу такие вещи, что лучше бы уж я тогда разом все и покончила. И жила бы теперь спокойно, — сказала тетка.
— Я выразился тогда совершенно ясно, — ответил Йозеф, пожав плечами.
— И все-таки я была убеждена, что ты это просто так говоришь! Выходит, я ошибалась.
— Я тут ни при чем.
— Ты что же делаешь, Йожко? Говорят, распродал птицу, хозяйство забросил. — Тетка качала головой.
— Распродал, мне она не нужна.
— И опять стал ходить к дочке Селецкого, мало тебе одного урока?