— Это, полагаю, мое дело. — Йозеф нахмурился.
— Не только твое, нет, не только твое. Будь жива твоя мать, я бы не стала говорить, а теперь скажу. Знаешь ты, что это был за человек? Что он творил, когда нас отсюда гнали? Знаешь, ты слышал об этом, хотя сам не можешь помнить! Поэтому должна тебе напомнить я! — Тетка умолкла, склонила голову и о чем-то задумалась.
Йозеф не возразил ей ни словечка.
— Надо бы тебе быть рассудительней, ведь не ребенок, в твоем возрасте к таким вещам надо подходить осмотрительно, — недовольно произнесла тетка.
— Как делаю, так и делаю. В конце концов, свою жизнь могу я устроить по своему разумению, или как? — ответил он резко.
— Да, уж ты можешь, господи боже! — ужаснулась тетка Маргита. — С тобой не договоришься.
— Почему же, просто вы не хотите меня понять.
— Да тебя не поймешь, поступай как знаешь, — сказала тетка и оскорбленно замолчала.
Они долго сидели не говоря ни слова. Потом Йозеф встал и подбросил угля в огонь.
Тетка тоже встала, посмотрела на часы и начала собираться.
— Куда же вы? — спросил он.
— На станцию, еще поспею на пятичасовой, это удобный проезд, — ответила она.
— Куда же вы на ночь-то глядя? — сказал он совершенно искренне.
— В полдевятого буду дома. — Она повязала платок, взяла в руку сумку и вышла из комнаты.
В коридоре остановилась, бросила косой взгляд на племянника и решительно попрощалась.
Ее «прощай!» долго висело в воздухе, придавливало его, душило, угнетало.
Он подождал, пока стемнеет, потом оделся и пошел к Каяну.
На другой день Йозеф попросил на работе два дня отгула.
К Ирме в Ветерный он не зашел, а наутро вместе с Каяном уехал в город.
Был холодный, уже почти по-зимнему холодный день. Ветер гнал с севера на юг тяжелые серые тучи, из них пахнуло первым снегом.
Когда мужчины в городе сошли с поезда, обоих прошиб озноб, не удивительно поэтому, что оба одновременно подумали об одном и том же.
— Недурно бы зайти в буфет, пропустить по двести граммов горяченького, — быстро произнес Йозеф.
— То же самое хотел предложить и я, — усмехнулся Каян.
Они вошли в пристанционный буфет. Йозеф заказал напиток, которым благоухало не только помещение буфета, но и вся станция.
Они пили грог не спеша, прихлебывали горячую жидкость, наслаждались ее ароматом. Когда стаканы опустели, Йозеф поднялся и буркнул:
— Давайте по второй.
— Постойте, постойте, соседушка, теперь моя очередь, вы сидите, — возразил Каян и вскочил живо, как юноша.
Выпив по второй, они встали из-за стола, застегнули пальто на все пуговицы, надвинули кепки на лоб и отправились дальше.
Наискосок через город шагали они к мосту. Молча шли по улицам, ветер дул им в спину, подталкивал вперед. На мосту он дул еще сильней, там ему было где разгуляться. Придерживая кепки руками, они быстро скатились вниз с моста.
Только в затишке начали разговаривать.
— Пойдемте вот тут, этим переулком, где тополя, повернем направо, и мы на месте, — сказал Каян.
— Какая это улица? — спросил Йозеф.
— Сиреневая.
— Хорошее название, душистое, — он улыбнулся.
— Это не только название, она и впрямь сиреневая. Тут живые изгороди из сирени. В мае просто уснуть невозможно, запах такой сильный, что проникает в дом даже через закрытые окна, — хвалил Каян свою улицу.
— Я люблю сирень, жаль только, что она так недолго цветет, — сказал Йозеф.
— Отцветет сирень, зацветут другие цветы. Тут всегда хороший запах.
У тополей они свернули в улочку шириной метра в три. Вдоль дороги протянулись заборы, тротуаров не было. Но при асфальтированной дороге особой нужды в тротуаре не ощущалось.
Дойдя до желтой калитки, они остановились. Каян нашел кнопку, дал короткий звонок, но не стал ждать, пока отворят, а достал из кармашка ключ, отомкнул дверцу, и они вошли в палисадник.
Тем временем открылась входная дверь, и на пороге появилась старая женщина.
Каян объяснил матери, в чем дело. Старушка не была особенно удивлена. Йозеф подумал, что сын наверняка уже известил мать.
— Пожалуйста, входите, прошу вас. — Старушка пригласила их в дом.
— Я вам все покажу, согласны? — спросил Каян Йозефа.
— Хорошо.
Они обошли все помещения. Домик хорошо содержался, и Йозеф сразу это отметил.
— Горячая вода идет, попробуйте. — Каян отвернул в ванной кран.
Они осмотрели подвал, а также чердак. Йозеф был доволен.
— Да, еще садик надо вам показать, пойдемте. — Каян пошел к выходу.
Йозеф последовал за ним.
— Сейчас здесь запустенье, зато весной — вы увидите — такое великолепие!