— Вы уже там бывали? — спросил я.
— Нет, потому и пришли за тобой, — ответил Томаш.
— Эту часть реки я почти не знаю, — признался я. — Вот южнее я мог бы быть вам полезен.
— Это неважно. Спросим у кого-нибудь из местных. Поедем с нами, будешь за переводчика, — уламывал меня Томаш, не подозревая, что я уже давно все решил.
— Мы на машине, так что можем отправляться хоть сейчас, — сказала Марта.
— Только чур не торопиться обратно домой, — на всякий случай выдвинул я свои условия.
Они только улыбнулись.
Мы сели в машину, и Томаш развернул карту. Расстелил ее на коленях и ткнул пальцем в красную точку.
— Где-то в районе этой деревни.
Через его плечо я посмотрел на карту. Там, куда он показывал пальцем, вилась голубая линия. Река в этих местах петляла то вправо, то влево, то вперед, то назад.
— Трогай! — Мне уже не терпелось.
Мы проехали мимо кладбища, мирно дремавшего среди новостроек; говорят, оно переполнено, но за солидную мзду всегда находится местечко еще для одного покойника. Миновали длиннющие ряды гаражей, потом крошечные садовые участки, где спозаранку пчелиным роем копошились горожане.
Миновали железнодорожный переезд, и нас поглотила придунайская низменность.
Был разгар жатвы, в такую пору деревни обычно как вымерли. Но канцелярию национального комитета мы нашли без труда и без провожатых. Она помещалась в старом здании в центре села, а вывеска над входом красноречиво довела до нашего сведения, что, кроме национального комитета, здесь имеют резиденции и другие органы власти.
Мы высадились из машины и подошли к дверям. Они были заперты, тогда мы обогнули здание и в приоткрытые ворота вошли во двор с другой стороны. Какой-то старик, как выяснилось впоследствии, служащий национального комитета, окапывал цветы на клумбах.
— Спроси его, может, он что знает, — скомандовал мне Томаш после того, как старикан ответил на наше приветствие.
Я представился старику и объяснил ему причину нашего визита.
Старик задумался, покачал головой и долго втолковывал мне, что мы заблуждаемся.
— Да переводи ты, — сказал Томаш. — Что он говорит?
— Он говорит, что хуторов здесь хватает. А к юго-востоку их еще больше. Некоторые дома уже развалились, прежние хозяева умерли, а наследники давно потеряли надежду обратить свое наследство в деньги…
— Как раз то, что нам нужно, можно будет купить по дешевке, — вставила Марта.
— Но про хутор «Борьюш», говорит, ему ничего не известно, — продолжал я. — Когда-то здесь жил человек с такой фамилией, но это было еще до войны, и его усадьбу теперь найти мудрено. Если дом и цел, то дорога к нему давно заросла ивняком, травой и терновником.
— Спроси, в какую сторону ехать, — сказал Томаш.
— Он говорит, что был там только однажды. Вряд ли, говорит, удастся отыскать этот хутор, и тогда-то к нему вела не дорога, а узкая тропка в кустах, которые теперь наверняка стали высоченными деревьями, — перевел я ответ старика.
— Черт-те что! Человек, который мне это посоветовал, говорил, что хутор называется «Борьюш». Там, дескать, два дома. Один пустует, а во втором живут чудаковатые старик со старухой, пасут коз и крадут с деревенских полей кукурузу, — рассказал Томаш.
Я стал совещаться со старцем.
— Как зовут того человека, который тебе все это наговорил? — спросил я Томаша.
— Откуда я знаю, я и видел-то его один раз, — ответил Томаш.
— Да и то под мухой, — заметила Марта.
— В пятницу я был в погребке, и он к нам подсел. Ты же видишь, он не выдумывал, доля правды тут есть, и старик это подтверждает, — сказал Томаш Марте, но ей все это уже действовало на нервы.
— Ты же говорил, что верняк. Дескать, состоится «сделка века», — съязвила Марта.
— Купим другой дом, сама видишь, тот мужик не врал, — не сдавался Томаш.
— Да мужику лишь бы выпить на дармовщинку, а ты и попался на удочку, — парировала Марта.
— Ну, по его виду я бы этого не сказал. Просто он перепутал название хутора. Наверное, не «Борьюш», а как-нибудь иначе, — сказал Томаш.
— Там видно будет, — заключила Марта.
— Спроси его, может, он поедет с нами, — предложил Томаш. — Если он нас туда проводит, мы ему заплатим.
— Куда проводить-то? — спросил я, сбитый с толку.
— К тем двум старикам, которые воруют кукурузу, — сказал Томаш.
Я снова обратился к служащему национального комитета и объяснил ему, что произошла путаница и хутор, видимо, называется не «Борьюш», а по-другому, да и дело не в названии, нам важно добраться до двух заброшенных домиков у реки.