Из всех домов на площади самым обшарпанным было здание почты. Вендел направился прямо к ней. Перед дверью он как следует потопал ногами, хорошенько стряхивая с бурок снег, толкнул дверь и вошел.
Почтмейстер никогда не заставлял Вендела стоять перед окошечком. Хотя это и было против правил, он каждый раз приглашал Вендела к себе в кабинет, усаживал в глубокое кресло и разговаривал с ним по-человечески. Это был единственный человек в деревне, с которым Вендел сблизился. Он знал почтмейстера давно, еще когда был маленьким мальчиком, почтмейстер часто приходил к ним со своей дочкой Даницей. Четырнадцати лет девочка умерла от менингита. Почтмейстер вместе с отцом Вендела служил в армии, и они дружили до самой смерти отца. Вендел уважал почтмейстера, считал его самым умным человеком в деревне. Гораздо умнее обоих учителей и секретаря национального комитета. Пожалуй, конкурировать с ним мог только продавец Байтош, да и то не во всем — почтмейстер разбирался во многих таких вещах, о которых Байтош не имел ни малейшего понятия.
Вендел просунул голову в окошечко и поздоровался.
— Здравствуй, — ответил почтмейстер. — Проходи.
Вендел вошел в кабинет и сразу же направился к раскаленной печке погреть окоченевшие пальцы.
— Холодно, гораздо холоднее, чем обычно в это время, — заметил почтмейстер, подошел к печке и подбросил угля.
— Снега намело, сугробов. А ветер такой холодный, что я совсем закоченел, — сказал Вендел.
— Ты мог и завтра прийти. Зачем ходить в такую непогоду.
Вендел задумался над словами почтмейстера.
— Да ты садись, — пригласил тот, показав на старое кресло.
Вендел расстегнул пальто и сел.
— Как у вас дела? Что Бенедикт поделывает?
— Да ничего, — ответил Вендел. — Отлеживается в своей берлоге, даже не топит.
— Дела… — сказал почтмейстер. — Я вчера утром Ольгу видел. К вам она не приходила?
— Я не знаю, — солгал Вендел.
— Приехала из-за дома, после старика ведь все она унаследовала. Только она и может всем распорядиться, — сообщил почтмейстер.
— Какой дом?
— Да Барталов. Кооператив собирается купить, задумали там у вас птицеферму поставить, настоящую фабрику, недавно председатель об этом говорил.
— Да к нам и дороги-то нет, как они думают ездить через болото? — засомневался Вендел.
— Дорогу построят.
— Разве это окупится?
— Окупится, — заверил почтмейстер. — У вас там все будто нарочно для этой цели создано.
— Нет, я и поверить не могу, неужели всерьез задумали, — опять засомневался Вендел.
— Хочешь — верь, хочешь — не верь, да только с этой дорогой они совершенно всерьез. Уже и строить начали, протянут за корчмой через старый пруд возле Гарашлина, а оттуда по дороге через поле.
— Да ведь там топи, — сказал Вендел.
— Какие топи? Их еще осенью засыпали, — ответил почтмейстер.
— Ну и дела! — удивленно покачал головой Вендел.
— Ты в деревню как ходишь? Кругом и через акации?
— Да. Ведь около старого пруда всегда грязно… — ответил Вендел.
— Ну, так ты действительно не видел, чего там понаделали. Из района уже и щебенку привезли. Пожалуй, летом дотянут дорогу и к вам.
— А она дом приехала продавать? — спросил Вендел.
— Кто, Ольга? В точности не знаю, да, наверное, из-за дома. Иначе зачем ей сюда ехать, ведь не была давненько здесь, — вслух рассуждал почтмейстер.
Вендел задумался.
— Послушай, Вендел, — по-отечески обратился к нему почтмейстер, — к тебе тоже непременно придут, чтобы дом купить. Делай, как считаешь нужным, только не позволяй себя надуть. Теперь, когда к вам проведут дорогу, твой дом подорожает. Прежде чем соглашаться, посоветуйся с кем-нибудь, может, даже и с адвокатом.
— Вы думаете, ко мне придут? — испугался Вендел этого предположения. — Не могут же меня заставить продавать дом?!
— Знаешь, Вендел, я не уверен, что не могут. Надо поговорить с адвокатом, — ответил почтмейстер.
Венделом овладела паника. Неужели придется продать дом, куда же он тогда денется?! Ведь отсюда, с хутора; он вовсе не хочет никуда уезжать, шумная жизнь не по нем…
— Да ты не бойся! — угадал его мысли почтмейстер. — Если что, ты мне напиши, я помогу, коли буду знать как.
— Зачем писать? Я сам к вам приду! — сказал Вендел.
— Знаешь, я уже недолго тут задержусь, — объяснил почтмейстер. — В мае на пенсию ухожу, — добавил он тише. — Уезжаем мы отсюда.