Трактирщик ухмыльнулся, налил в стаканчик сто граммов боровички и подал стаканчик парню. Тот быстро подошел к столу, где сидел Вендел, и вылил боровичку в пиво. Потом отдал трактирщику стакан, вернулся к приятелям и подмигнул им. Все трое приглушенно засмеялись, но сразу же замолкли — Вендел уже возвращался.
Вендел ничего не подозревал. Он не спеша попивал пиво, водку, которую туда влили, не почувствовал. С каждой минутой он пьянел все больше. Когда парням показалось, что он уже осовел, один из них повернулся к Венделу и громко спросил:
— Слушай, друг! Тут люди про тебя говорят… это и взаправду так?
— Что взаправду? — добродушно спросил Вендел. — Алкоголь притупил его постоянную настороженность.
— Ну это… — небрежно сказал парень, — про твою беду… у тебя и взаправду трубка?
Несмотря на отупляющее действие алкоголя, Вендел остро ощутил удар. Обнаженная откровенность этих слов его поразила, ведь до сих пор никто, кроме Бенедикта, не задавал ему подобных вопросов. Сначала Венделу захотелось плакать, он сидел как оглушенный. Из этого состояния его вывел голос, который спрашивал:
— Ну-ка, что за трубочка, большая или маленькая? Может, ты ее покажешь? Давай, показывай!
В этих словах Вендел уже явственно уловил насмешку. Это было не просто любопытство, а злорадная издевка, и Вендел понял, что над ним измываются.
— А работать этой трубкой ты можешь? — снова спросил один из парней. — Помочиться я за работу не считаю, — пояснил он.
У Вендела зашумело в ушах, в голове словно что-то лопнуло, он поднялся, схватил пустую пивную кружку и смотрел на этих троих.
— Ничего он не может. Чего он может, если не может, — изрек самый младший и загоготал.
Вендел уже подходил к смеющимся парням. Пустую кружку он держал за ручку. Когда незнакомый, ровесник Вендела, произнес последние слова, Вендел двинул его кружкой по голове. Именно его, самого младшего и наименее виновного из всех.
— Ах ты сука! — крикнул парень и схватился за голову. А когда увидел, что меж пальцами течет кровь, взвизгнул: — Спасите! — И как подкошенный рухнул под стол.
Вендел обернулся к двоим оставшимся, но те уже пришли в себя, схватили скамейки и выставили их вперед, защищая лица.
Вендел отошел немного назад и выжидал. Взглянул на того, стонущего под столом, увидел, как человеческая кровь течет на грязный пол. Но не чувствовал угрызений совести, не жалел о своем поступке и готов был, если понадобится, повторить его.
В драку вмешался трактирщик. Он стоял у Вендела за спиной, и тому в голову не пришло, что трактирщик ввяжется в потасовку. Вендел не обращал на него внимания, следил только за этими двумя — перед собой. Трактирщик тем временем не долго думая огрел его по голове оловянным кабелем. Вендел зашатался, но не упал и, встряхнувшись, ринулся на трактирщика.
В следующую минуту все четверо сбились в одну кучу. Они обменивались ударами до тех пор, пока Вендел не оказался на полу. Его пинали, как собаку. Вендел на четвереньках дополз до дверей, собрав последние силы, выскочил на улицу и, прихрамывая, побежал прочь.
Парни пустились было за ним, но, вспомнив про своего раненого товарища, лежавшего под столом, бросили преследовать Вендела и вернулись в трактир.
Вендел остановился только далеко за деревней. Свалился в снег и уткнулся в него пылающим разбитым лицом. Долго лежал он так, ни о чем не думая.
Когда он поднялся, уже смеркалось. Ветер стих, и снегопад прекратился. Потеплело. Над болотом полз туман. В деревне выли собаки. Вендел вытер рукавом лицо. Левый глаз запух и ничего не видел. Все кости у него ныли. В суставах что-то трещало, ссадины на лице горели. Он потихоньку тащился к своему дому.
Вендел протрезвел и с новой силой почувствовал, как он одинок и несчастен. Это старое, давно знакомое чувство, стократ проклятое, но возникающее снова и снова, потрясло его. Он совсем расклеился, весь дрожал а даже заплакал.
Ему вдруг вспомнился тот парень в трактире под столом. Он вспомнил его окровавленное лицо, удивление и страх в его глазах, вдруг почувствовал слабость в ногах и рухнул на колени. Он с ужасом подумал, что, может быть, тяжело ранил этого незнакомого парня, может быть, даже убил… «Нет, нет. — Он скулил, как собака. — Я не хотел, не хотел!» Его слова неслись над бескрайней равниной и терялись вдалеке.
Вендел бесконечно страдал от того, что пролил чужую кровь. Про свои раны, про собственную кровь он не думал. Он даже забыл о жестоких словах, которые те трое бросили ему в лицо. Только себя он винил во всем, что произошло.