Вплоть до той самой минуты, когда жена явилась ко мне со своим нелепым предложением о разводе, наш брак казался мне счастливым и гармоничным. Правда, человек вроде меня, никогда, даже в самом раннем детстве, не знавший тепла настоящего семейного очага, не столь привередлив, как те, кому этого тепла досталось в избытке, вот почему он едва ли способен объективно оценить, чего стоит его семейная жизнь…
Незаметно прошло время, я расплатился по счету и вышел на улицу. В голове у меня крутилось множество вопросов. Некоторые из них больше походили на упреки. Что мне вообще здесь надо, почему я не там, не со своими детьми, почему я ничего не делаю, чтобы быть с ними, почему я не борюсь за них… И вслед за тем, словно щит перед шквалом вопросов, в моем сознании встала череда несправедливостей и обид, которых я натерпелся в жизни. Тоска во мне все росла…
С середины января ударили морозы, которые держались целый месяц. Зима была бесснежной, поля прикрывал лишь тоненький слой выпавшего еще перед Новым годом снега, и под этим ветхим покровом земля не отдыхала. Земледельцев терзали заботы: озимые вымерзли, и уже теперь приходилось думать о весне, о том, чтобы успеть вовремя пересеять поля.
Бесснежная, типичная для здешних краев зима избороздила морщинами лица тех, кто думал о земле; что же касается меня, то мне она была только на руку. Дело в том, что сразу же после Нового года я починил старенький заброшенный велосипед, который валялся на чердаке, и ездил на нем на работу. Таким образом, дорога занимала у меня всего несколько минут, и, несмотря на стужу, я не ходил пешком даже в самые лютые морозы.
Я надевал перчатки, натягивал на голову меховую ушанку и шпарил на велосипеде на работу и обратно.
На работу я вышел сразу после Нового года. Моим ближайшим сотрудником на складе был пожилой дядя, который, невзирая на мои бесчисленные протесты, обращался ко мне не иначе, как «пан инженер». И, надо сказать, он вовсе не вкладывал в этот титул насмешки. Напротив, он чрезвычайно гордился тем, что работает вместе с образованным человеком, а мое присутствие на складе воспринимал как свидетельство общественного признания его труда и постоянно это подчеркивал.
Каждому, кто готов был его слушать, он объяснял: «Теперь нас уже двое, я и инженер, только и этого мало, работы у нас обоих выше головы, нам бы и третий не помешал. Да, третий нам бы очень пригодился, да где ж его взять, тут надо не абы кого, а чтоб голову имел на плечах, не то в два счета недостача, а там и до прокуратуры недалеко…»
С остальными сотрудниками у меня тоже сложились неплохие отношения. Все вместе мы составляли небольшой коллектив, и в нем не было ни одного, кто бы алчно зарился на место соседа. Завидовать было нечему, стремиться некуда, следовательно, быть хорошими ничего нам не стоило…
Начальник скоро сообразил, что имеющийся у меня опыт и в особенности знакомства, которые я завязал на различных предприятиях по всей республике, можно использовать и в интересах стройки. Сперва намеками, а потом уже напрямик, спросил он меня, не соглашусь ли я выполнять отдельные поручения сверх своих прямых обязанностей.
Так я начал разъезжать по республике. Возобновил старые связи, с помощью пол-литров и четвертинок приобрел новые знакомства, и уже на второй месяц этой моей деятельности свершилось чудо. Пустовавшие полки нашего склада заполнились запчастями, деталями и прочими остродефицитными материалами, шоферы перестали ругаться, простаивавшие месяцами механизмы снова ожили, стройка начала выполнять план. Нашей работой были довольны и в головной организации, а я получил три тысячи крон внеочередной премии. Откровенно говоря, за прошедший месяц контакты с работниками снабжения обошлись моему карману намного дороже, но я не сетовал, я был рад, что мои способности не пропали втуне и что я принес пользу.
Первое марта пришлось на понедельник. В этот день я должен был отправиться на несколько дней в служебную командировку в Восточную Чехию. Еще в пятницу я обсудил все детали нашей поездки с шофером и потому в понедельник с утра на работу не пошел, дожидаясь машину дома. Шофер заехал за мной позже, чем мы условились. Пепельно-серая старенькая «Волга» появилась у дедова дома лишь в половине девятого. А до этого я слонялся по дому, по двору, с нетерпением поджидал машину и мысленно проклинал безответственного шофера, которому было плевать на то, что мы прибудем на место лишь под вечер и в тот день я уже ничего не успею сделать.