Дядя видел, что я маюсь без дела, и пришел поболтать со мной.
— А я гляжу, ты еще дома, дай, думаю, посмотрю, что там у него стряслось, — сказал он.
— Не знаю, не знаю, где этот тип околачивается…
— Может, машина сломалась, — предположил дядя.
— Может быть, — ответил я и снова выглянул на улицу, не показалась ли там машина.
— Тучи собираются, похоже, снег пойдет, — заметил дядя.
— Только этого мне не хватало, — пробормотал я.
— Всю зиму снега не было, а тут на тебе, — рассуждал дядя, — нет, зима еще не кончилась, не отбушевала свое, к вечеру снег повалит, помяни мое слово, пойдет снег.
— Смотрите не накликайте, нынче он мне ни к чему. Еще застрянем где-нибудь по дороге.
— И это может статься, — сказал дядя, потом помолчал немного, словно подбирая слова, и спросил: — А что, домой-то не заглянешь, детей проведать? Ведь поедешь через город, надо бы зайти, парень, и на рождество ты их не навестил, а они тебе писали и посылочку прислали…
— Перестаньте, дядя, — взмолился я. Мне было тяжело слушать его, я знал, что он не хочет меня обидеть, и все-таки в душе поругал его за бессердечие — ну чего он бередит мои раны. Впрочем, бессердечие ли это? — Перестаньте, прошу вас.
Заезжать, не заезжать? Уже много раз я задавал себе этот вопрос, но всегда увиливал от ответа. Каждый раз я малодушно откладывал решение на будущее. Не сегодня, после, потом, я еще не готов к этому, у меня еще нет сил для этого, говорил я себе. Пусть мне послужит оправданием то, что я слишком хорошо себя знал и полностью отдавал отчет, что значила бы подобная, хоть и недолгая, остановка в моем бывшем доме. Это был бы, собственно, первый, но, скорее всего, решающий шаг к окончательному возвращению. Вернуться после того, что было, — в таком случае вернуться — это все равно что плюнуть себе в душу! Вернуться — значит пойти на компромисс, на первый крупный компромисс с собственными принципами. Первый компромисс, за ним последуют другие, компромиссы со всем и со всеми, и вот ты такой же, как те, кого презираешь всей душой… А зачем, во имя чего? Чтобы у твоих детей было счастливое детство, подсказал мне внутренний голос, разве этого мало, ведь это самый важный аргумент; взгляни на весы, та чаша, где интересы детей, перевешивает все остальное…
— Взгляни на меня, я уже на краю могилы, в моем возрасте говорят только правду, — тихо сказал дядя. — Ты знаешь, что я нашел дома, когда вернулся из плена. Горько мне было, но поверь, не было женщины лучше, чем моя согрешившая жена. Как это случилось, что случилось? Ну случилось и случилось. А потом мы прожили вместе сорок счастливых лет. — Речь его не отличалась последовательностью, но я понимал его. — Разве я мог бы прожить такую жизнь с другой? Сомневаюсь. А ребенок умер от воспаления легких на четвертом годике. Милый был ребенок, я его очень полюбил. Плакал, когда он метался в жару, он-то ни в чем не виноват… А видишь, мои собственные дети живы, но у них нет для меня времени. Правда, Штефан далеко, из Аргентины путь неблизкий, а Маришка, та не за морем, и все-таки ни разу не приехала…
Дядины слова прервал сигнал автомобиля. Машина наконец пришла, но в самую неподходящую минуту.
— Мне надо ехать, — сказал я. — До свидания, я вернусь в среду или в четверг, — торопливо добавил я и поспешил к выходу.
— Зайди домой, не забудь, — крикнул мне вслед дядя и еще что-то сказал, но я уже не расслышал, потому что шофер дал газ и дядины слова слились с ревом мотора прежде, чем достигли моего слуха.
Я сел в машину, и шофер, чувствуя свою вину за опоздание, стремительно рванул вперед. Когда я оглянулся, мы уже свернули на главную магистраль.
Из поездки я вернулся совершенно измотанный в среду ночью, а точнее, в четверг под утро. К детям я не заехал и на этот раз, хотя мы дважды пересекли город, в котором они жили. Дядя опять будет мной недоволен, подумал я, забираясь в постель. И это была последняя мысль, которая мелькнула у меня в голове. Вслед за тем я провалился в глубокий сон, из которого вынырнул только за полдень.
Я проснулся и остался лежать в постели. Голова болела, настроение было скверное. Похоже, у меня начинался грипп. Черт его знает, может, и температура есть, подумал я и вспомнил, что опять забыл купить термометр. Пойду к дядюшке, померю там температуру, решил я и встал с кровати.