Отец смеялся, а мне, может, и хотелось обидеться, но я никак не могла разозлиться, ведь папочка не ругался, не высмеивал меня, а просто по-доброму веселился от моих фантазий. Ну и пусть веселится: он сам когда-то был великим воином и спас мою маму. Мне, конечно, своего прекрасного принца спасать не хотелось, но вот стать достойной дочерью своего отца я хотела едва ли не с самого рождения.
- Воительница, - отсмеявшись, сказал отец. – А покажи-ка мне хотя бы один из приемов. Явно же ты эту книжку не ради интересных картинок читала. Чему-то уже научилась, не правда ли? И тренировалась тайком, ведь так?
Я изумлённо посмотрела на отца. Сначала мне показалось, будто я ослышалась, но нет, он все так же серьезно смотрел на меня, а затем и вовсе сделал приглашающий жест рукой.
Я едва не подпрыгнула от счастья и сразу же встала в самую эффектную позу. Только хотела сделать красивый выпад, как отец легко ухватил меня за щиколотку и уронил на ковер.
- Не смотри на яркие приемы, наиболее эффекты те из них, что почти не заметны. Попробуй-ка вот так, - и он показал мне едва уловимое взгляду движение, после которого аляповая статуэтка, подаренная мне на прошлый день рождения дядей Альбертом, рассыпалась в мелкую труху.
Я удивленно присвистнула и тут же получила укоризненный взгляд от папы. Ну и что: подарок дядюшки я терпеть не могла, а вот то, что отец все же решил меня научить чему-нибудь полезному, было просто невероятным.
Мы барахтались и боролись, много смеялись, и папа и в самом деле показал мне несколько приемов, от которых я могла лишь восхищённо открывать рот. За окном давно стемнело, отцу было пора уходить, чтобы начинать совещание среди старейшин клана, Элис давным-давно улетела на свой шабаш, а мы все никак не могли перестать возиться. Такого вечера у меня не было уже несколько лет, наверное, со дня моего первого бала, который я, к сожалению, почти не запомнила, насколько сильно переживала в тот день. И потом, именно мой первый бал стал тем днем, который разделил меня с отцом… Но нет, мне не хотелось даже думать о плохом, особенно сейчас, когда папочка стал почти прежним.
Увы, через два часа после заката отец в последний раз потрепал меня по макушке и направился к выходу. Он и так провел со мной много времени, поэтому я не жаловалась, хотя мне и было чуточку грустно. Решив размяться, я выбралась из своей комнаты и отправилась блуждать по длинным запутанным переходам, рассчитывая выбраться в сад и посидеть на любимом раскидистом клене.
У самого выхода кто-то стоял. Я притаилась в тенях и стала медленно подбираться поближе: мне было ужасно любопытно. Голоса показались мне знакомыми, в силуэтах фигур тоже было нечто узнаваемое, а потому я почти прижалась к стене, но все же выглянула наружу.
Дыхание перехватило. Я хотела радостно крикнуть, но какое-то внутреннее чутье подсказывало мне, что происходит нечто серьезное. Передо мной отчаянно жестикулировал дядя Альберт, чье сосредоточенное и даже мрачное лицо никак не походило на его привычное сладкое и добродушное выражение. Он что-то горячо доказывал высокой статной леди, укутанной в длинную темную накидку с капюшоном. Леди молчала, лишь изредка наклоняя голову, но в какой-то момент повернулась, и тихий лунный свет показал мне, что в нашем саду, тайком, вели очень эмоциональную беседу дядя Альберт и… леди Виктория.
Глава 2
Я прислушалась. Мне стало очень интересно, о чем могут говорить эти двое, особенно если учесть, что ещё только днём леди Виктория разговаривала с моим отцом. Меня осенила странная мысль: а где была Верховная ведьма все это время? Пришла ли она сюда во второй раз или же все это время была тут. И если второе, то где она была все это время?
- Как продвигается твоя работа? – наконец, прервав многословные речи моего дяди, спросила леди Виктория. – Ее голос звучал странно, совсем не так, как в разговоре с моим отцом. Со стороны казалось, будто Верховная ведьма говорит с букашкой. Дядя в ответ на подобное обращение лишь склонил перед леди Викторией голову и что-то пробормотал.
- Мне удалось склонить на нашу, простите, вашу сторону почти половину клана, моя госпожа, - подобострастно отозвался мой дядя. – Это очень, очень много с учётом того, что мой брат…
- Это преступно мало, - ледяным тоном отрезала леди Виктория. – Альберт, у меня сложилось впечатление, будто ты слишком легкомысленно относишься к поставленной перед тобой задаче. Я могу и поторопить тебя, если до тебя все еще не дошло, насколько важно обратить к нашим целям большинство вампиров. Мне нужны все, но я нахожусь в трезвом уме и понимаю, что многого ждать от тебя не приходится.