Я зло стёрла с лица последние слезы и упрямо поднялась на подламывающиеся ноги. Если мою маму убили для того, чтобы заставить папу возненавидеть все человечество, если настоящий убийца все это время пытался втереться папе в доверие и отнять его клан, значит, я обязана этому помешать. Чего бы мне это ни стоило, я должна была предупредить своего отца об опасности, помешать воплотиться предательству. А кроме того, опасность ведь грозило и мне самой, но уж это меня не особенно волновало: я была начеку и готовилась отстоять свою жизнь любым способом.
Я не помню, как бежала обратно все теми же запутанными коридорами. Память сохранилась в моем сознании лишь яркими вспышками, словно фотографиями. Вот вспышка, и я резко распахнула двери зала Совета старейшин. Вспышка – и я уже трясусь от боли, горя и злобы в кабинете отца, в объятиях своего папочки. Ещё одна вспышка – и я отскакиваю на середину кабинета и сбивчиво, то и дело пытаясь, проглатывая слова и даже предложения, пересказываю увиденное.
Отец пытался меня успокоить: гладил по голове, мягкими интонациями уговаривал перестать рыдать, но я никак не могла остановиться. Сбившись на середине истории, я начинала все сначала, а мой бедный отец так и не мог разобрать ни единого слова.
- Мама! Мама, - наконец, смогла выдавить я, - ее убили не люди, это сделал…
Мое везение закончилось именно здесь. Дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошёл дядя Альберт. Он выглядел спокойным и уверенным в себе, в руках держал какие-то документы.
- Аррон, что случилось? Я слышал, что ты раньше времени закончил заседание Совета, не решив даже половины вопросов. Селин, детка, почему ты плачешь?
Меня охватила ярость. Я вырвалась из отцовских объятий и молнией метнулась к дяде, нет, просто к Альберту: меня трясло от одной мысли, что эта падаль смела называть себя нашим родственником.
- Это ты убил ее! – я принялась колотить кулаками по рукам, плечам и груди Альберта. – Это ты убил маму!
Последнее восклицание придало мне сил и немного вернуло разум. Я поняла, что мои «атаки» глупы, смешны и нелепы, а потому немедленно провела прием, которому меня всего несколько часов назад научил отец. Альберт тяжело рухнул на пол и завопил от боли, но папа, увы, пришел к нему на помощь и с трудом оторвалась меня от растерзания предателя.
- Селин! Селин! – отец тщетно пытался привести меня в чувство. – Успокойся, пожалуйста, какой убийца, что ты такое говоришь?
- Аррон, мне кажется, бедная девочка слишком устала от уроков и тренировок. Быть может, ей приснился какой-то кошмар, или же она связалась с плохой компанией? Ты знаешь, что ее лучшая подруга, ведьма Элис, сегодня отправилась на шабаш и приглашала с собой Селин? Кто знает, какие мысли она ей внушала, а ведь подростки такие податливые и ранимые…
- Не ври, тварь! – взорвалась я, попытавшись вырваться из крепких объятий отца. – Я слышала твой разговор с Викторией! Ты убил маму, а теперь хочешь убить ещё и меня! Ты предал папу и наш клан! Ты устроил заговор, чтобы самому стать князем вампиров! Папа, ну пожалуйста, поверь мне, я же все слышала своими ушами!
- Аррон, ты же видишь, девочка, похоже, сходит с ума. Леди Виктория была здесь днём и разговаривала не со мной, а с тобой. Селин, детка, что с тобой, ты меня тревожишь! – Альберт с мнимым беспокойством протянул ко мне руку, намереваясь потрепать по щеке, но я из последних сил увернулась от его прикосновения.
- Не смей ко мне прикасаться, - брезгливо выдавила я и попыталась ещё раз достучаться до отца. – Папа, я их видела не больше часа назад, они стояли у выхода в сад и обсуждали свои планы. Я спряталась в тенях, и мне удалось подслушать их разговор. Виктория говорила, что Альберту нужно переманить на свою сторону большинство вампиров из нашего клана, а тот сказал, что хочет убить меня, как уже убил маму!
- Дочь, ты уверена? – спросил отец, настороженно переводя взгляд с меня на Альберта и обратно.
Я уже хотела обрадоваться тому, что папа, наконец, начал мне верить, я даже успела увидеть, как на лице Альберта мелькнул неподдельный страх, но уже через мгновение я увидела в глазах своего теперь уже злейшего врага искреннее торжество. Отец не видел выражения лица своего брата, он был занят тем, что оглядывала меня с ног до головы. Меж тем, Альберт осторожно ударил пальцами одной руки по пальцам другой, мелькнула болотного цвета искра, ударила в меня, но не долетев совсем чуть-чуть, угасла.