Схемы внутри схем внутри еще одних схем - рискованная опасная игра на самых высоких ставках - именно та, которой научил его Мастер, своими действиями, если не словами. Но все это будет позже, когда позволит ситуация - не сейчас. Прямо сейчас все это усложняло его положение, ставя под угрозу планы пойти за Мотмой. Но ничего не оставалось, как только справиться с этим, держа удар, и затем посмотреть, сможет ли он перевести разговор в нужное русло. Попытка избежать ответа каким-либо образом лишь сделает Палпатина более подозрительным.
Мысли Люка мчались, ища то, что Палпатин понял бы, поверил.
- Мне было необходимо их доверие, чтобы добраться до Мотмы. Лимэрит купил его для меня.
- Ты отдал им моего родианца? – резко проскрежетал Палпатин, глаза угрожающе сузились. - Он много лет служил надежным источником информации.
Люк не вздрогнул под его взглядом. Возможно, должен был бы, хотя бы немного?
Слишком рано он открывал это, но слишком поздно было это менять; выдумывать что-то под таким давлением было чревато ошибками, а его Мастер был слишком коварным и хитрым противником, чтобы пытаться проворачивать этот гамбит. - Я заменил его. Внутри Восстания уже расположен другой агент, мы не остались слепы.
- И он…?
- Заслуживает доверия, Мастер. Вы хорошо преподавали мне. – О, ему не стоило так говорить. Люк видел все более сужающиеся глаза Палпатина, но он не мог отдать ему большую информацию, не сейчас.
Император прекрасно понимал двойное значение слов Скайуокера: и то, что он не заходил дальше черты очевидного неодобрения Мастера, и то, что он обошел молчанием имя этого нового агента; что ж, Палпатин действительно хорошо учил его.
- Не было причин менять его, - заявил Палпатин. Ему была безразлична судьба агента - чего нельзя было сказать о том, что его джедай сделал это без его разрешения.
- Для вас, Мастер. У меня были причины.
Палпатин только нетерпеливо поднял брови.
- Он пошел против меня три года назад, - категорично ответил мальчишка, вздернув подбородок. - Неважно, знал он, кем я был или нет. Он продал меня Альянсу. Вы учили никогда не оставлять счет неоплаченным, Мастер – так что вы ожидали, когда раскрыли мне его имя?
Память быстро и лаконично подсказала момент о кажущемся слабым интересе его Волка, когда Палпатин открыл ему личность Лимэрита; тогда он предположил, что все мысли Скайуокера направлены на информацию о виновных в покушении. Палпатин вскипел, негодуя, что неправильно прочитал ту ситуацию, и его гнев был немедленно направлен на мальчишку. Даже если у того была действительная причина для устранения Лимэрита, он все еще сделал это без согласия своего Мастера.
- Кроме того, - добавил его джедай, поспешно приводя вторую, не менее стоящую причину, - было довольно опасно оставлять его там: что, если бы его раскрыли? Он знал слишком много о Люке Скайуокере - знал, что тот не был имперцем... во времена, когда Лимэрит предоставлял обратные доказательства. Если бы в Восстании узнали, что родианец был вашим шпионом…
- Поэтому ты продал его им. И теперь они проверят его прошлое и подвергнут сомнению все, что он когда-либо делал - включая твое "раскрытие".
- Нет, Мастер. Он умер с неповрежденной репутацией, я послал наемника для его убийства. Того, кто думал, что наследник хотел мести мятежнику, сломавшему его прикрытие. Я полагаю, что наемник был убит, прежде чем его смогли допросить, но если это не так, его показания только подтвердят то, во что они верят. К этому времени я уже спокойно разместил другого агента, никак несвязанного с теми событиями. Того, кому я доверяю, в хорошей позиции.
- Ты планировал это давно.
Разместить людей внутри Восстания было трудно даже для Палпатина. Правда сказать - как мальчишка только что проиллюстрировал - он опирался на опыт борьбы рядом с ними и знал их порядки как нельзя лучше. Но тем не менее Палпатин подозревал, что это был гораздо более давно задуманный план, чем он казался вначале. И в этом была причина того мгновенно подавленного дурного чувства, которое вспыхнуло в его джедае, когда Палпатин только вошел в зал - помимо его обычного опасения!
- Как составную часть стратегии, да, - осторожно произнес мальчишка, и он был прав в своей осторожности, учитывая, что Палпатин изначально запретил ему любую причастность к выслеживанию мятежников. - Моей целью была Мотма. Вы сами сказали, что именно она подписала приказ о моем убийстве… Вы знали, когда говорили мне это, что я буду действовать.