- С моего позволения! Я дал тебе разрешение действовать против виновных в покушении на тебя в пределах твоих полномочий!
- Тогда дайте мне эти полномочия! Дайте мне контроль над антимятежной целевой группой.
Какое-то время Палпатин находился в нерешительности, на мгновение ошарашенный и беспрецедентной просьбой, и нагим желанием в голосе его джедая. Неужели его потаенный план по подстрекательству мятежников, чтобы оттолкнуть от них Скайуокера, имел такой успех? Поскольку страсть – необходимость - в воззвании мальчишки, явно и неприкрыто звучала в Силе, словно чистейшая мелодия.
Это успокоило его… немного. Смягчив тон и откинувшись в своем изощренно резном троне, он ответил:
- Вейдер командует этой группой.
- Вейдер слишком медлен.
Скайуокер никак не подчеркивал связи между собой и отцом перед Императором, зная из опыта, что тот не станет терпеть этого. Палпатин изучал своего дикого джедая, и Скайуокер не пытался ни избежать этого, ни отвести собственный пристальный взгляд. Его холодные синие глаза были осторожны, как всегда - он прекрасно осознавал, что скользил по самому краю, но он проводил там теперь всю свою жизнь, в любом случае, и потому не испытывал реального страха. И именно поэтому Палпатин наслаждался его «компанией». Его было трудно запугать, трудно управлять. Но это приносило острые ощущения.
Однако Палпатин не собирался отпускать мальчишку так легко.
- Если ты хотел смерти Лимэрита, ты должен был спросить моего позволения убить его.
- Лимэрит был лишь незначительной деталью. Я хотел доказать свою ценность - что я могу повергнуть ваших врагов лучше Вейдера. - Его Волк склонил голову, показывая покорность, когда Палпатин точно знал, что тот не чувствует ничего подобного.
Император не мог не понимать, что с удалением Лимэрита в пользу собственного шпиона Скайуокера, любая информация, которую он теперь получит из Восстания, будет сначала проходить через его Волка. Он мог бы вынудить мальчишку открыть ему личность шпиона и перевести все контакты с ним на себя, но это станет демонстрацией слабости, к тому же у него не будет никакой гарантии преданности агента, которого не сам он поставил. Конечно же Палпатин разместит другого шпиона, но это потребует времени и не изменит факта, что у его джедая по-прежнему останется свой собственный надежный источник информации.
Он изучал уроки в руках Мастера несколько лучше, чем было нужно – и намного больше, чем это показывал.
- И мои действия дали так много... - убедительно заявил мальчишка, прерывая тихие раздумья Палпатина. - Мотму, если вы позволите мне доставить ее вам.
- Позволить тебе доставить ее, - акцентировал Палпатин, понимающе кивая. – И, конечно, это должен быть ты, потому что ты знаешь ее замыслы?
Скайуокер почти соскользнул - почти сказал "мой", но вовремя поймал себя, прежде чем губы начали формировать слова:
-Ваш недавно размещенный информатор знает. С точностью до часа. - Мальчишка по-прежнему трудился над тем, чтобы вернуть разговор в нужное ему русло - хотя знал, что его Мастер отнюдь не обладает терпимостью. - Я могу вручить ее вам, Мастер - если вы позволите мне. – Ведомый желанием, Скайуокер шагнул вперед, даже не сознавая этого.
И здесь, понял Палпатин, именно здесь была возможность наказать мальчишку.
- Нет, - ответил он просто и откинулся назад, ожидая посмотреть на фейерверк.
Он не был разочарован.
- Нет?! - мальчишка фактически закричал, не в силах поверить в услышанное, все его самообладание рухнуло.
С какой чудесной внезапностью он ломался - Палпатин никогда не уставал наблюдать за этим.
- Нет. Ты действовал без моего разрешения. Это - сфера правомочий твоего отца, что ты прекрасно знаешь.
- Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы добыть информацию, за которой он впустую гонялся два десятилетия! Потому что я знаю их - их силы и слабости. Я могу заманить ее в ловушку.
- Почему я должен разрешить тебе? - понуждал Палпатин мальчишку дальше, забавляясь его расстройством от крушения надежд.
- Потому что я заслуживаю этого. Потому что она пыталась убить меня. Это - мое право захватить её, не его.
- Значит, ты бросил мне вызов только, чтобы осуществить свою личную вендетту? - произнес Палпатин, повышая собственный голос, зная, что мальчишка теперь в его руках, гнев и раздражение открыли щели в обычно неприступной броне. Ему было еще чему учиться, весьма обнадеживающий факт.