От столь прямого обвинения лицо Вирса стало пепельно-бледным, глаза расширились.
- Сэр, я никогда не допускал и мысли…
Ощущая вспыхнувшую ярость, Люк чуть склонил голову набок.
- НЕ СМЕЙ... Не лги мне, Вирс.
Генерал замолк, полностью подавленный вспышкой гнева стоящего перед ним Люка. Плечи того были напряжены, челюсти стиснуты, казалось, еще чуть-чуть и он взорвется.
- Если я хоть раз поймаю тебя на передаче сведений Палпатину, обо мне или моей команде… я выверну наизнанку твое самодовольное лицо, Вирс. И если ты думаешь, что твой договор с Императором даст тебе хоть какую-то неприкосновенность, ты прискорбно ошибаешься. Если мне придется потратить большую часть этого рейса на то, чтобы твои последние дни стали сущим адом, прежде чем я наконец разорву тебя на куски, то поверь: самое большее, что я получу от Императора, будет выговор за то, что я отрывал внимание от своих обязанностей. - Люк медленно шел вперед, сузив свои странные несогласованные глаза, в тихом низком голосе звучала явная угроза. - Ты входишь сюда и имеешь наглость думать, что можешь стоять перед ситхом и откровенно лгать. Ты самонадеянно полагаешь, что раз лорд Вейдер снисходительно позволял тебе это, я сделаю то же... Ты серьезно ошибаешься, генерал. Я буду пристально наблюдать за тобой. Члены моего штата будут наблюдать за тобой. Члены твоего собственного штата - те, о которых ты думаешь, что можешь доверять им - будут следить за тобой. Весь день, каждый день. Я лишь буду ждать, когда ты споткнешься, Вирс, и как только ты это сделаешь... ты - мой. Теперь мы поняли друг друга, генерал?
Вирс потрясенно стоял, не двигаясь; страх буквально сковал его - когда одетый в черное человек остановился перед ним с напряженно застывшим лицом, на котором пылали глаза, голос был грубым и отрывистым от едва удерживаемой ярости.
- На твоем месте, Вирс, я бы резво отдал честь и сказал: «Да, сэр», затем развернулся и вышел бы так быстро, как только мог… думая, что мне очень повезет, если я успею сделать это, прежде чем сумасшедшее ситхово отродье в лице твоего командующего потеряет последнее подобие контроля. И на остаток этого полета я поставил бы себе первоочередной задачей убраться вон с его пути, потому что он очень, очень вспыльчив и скор на расправу.
Мара хмуро смотрела, как бледный генерал вышел из рубки командующего и нетвердой походкой, не глядя по сторонам, прошел в направлении находящихся на корме турболифтов. Затем она быстро преодолела путь до рубки и, слегка постучав, вошла. Скайуокер поднял голову от стола, за которым сидел, и взглянул на нее с непринужденно спокойным, открытым выражением лица, делающим его моложе своих лет.
- Что ты сказал Вирсу? - спросила она, несколько сбитая с толку. - Он выглядел довольно напуганным, когда вышел.
Люк сложил пальцы перед израненными губами.
- Серьезно? Я просто разъяснил порядок наших рабочих отношений. Все то же, что я сказал бы сотне других, как он.
Люк вернулся к чтению датапада. Мара сдвинула брови, однако постаралась выдержать небрежно расслабленный тон:
- Тебе он не нравится, да?
Люк не стал смотреть на нее, сосредоточившись будто бы на работе, но Мара знала, что это совсем не так. Она видела в нем ту нервозность, что давала едва уловимое ощущение человека, колеблющегося на самом краю. На краю спокойствия в центре шторма. И это, как всегда, притягивало ее.
- Мне нравился мой старый генерал, - добродушно ответил Скайуокер, уставившись в датапад. - Мы хорошо работали вместе. Понимали мысли друг друга.
- Ты понимаешь мысли у всех, - возразила Мара.
Люк пожал плечами, подняв на нее взгляд.
- Да, но людей, понимающих, как мыслю я - немного.
- Еще бы, - сухо усмехнулась Мара. – Что ж, может, как-нибудь и вернешь своего генерала.
Скайуокер выдал легкую очаровательную улыбку:
- Несомненно.
- Мон, тебе нужно быть здесь, - мрачно произнесла Лея, заставляя Мон поморщиться в своем кабинете.
- Уже иду, - она не стала спрашивать, что случилось; учитывая происходящее последние несколько недель, в этом фактически не было необходимости. Менялись только детали, которые, без всяких сомнений, ей вскоре сообщат.
Она вошла в опс-комнату, где, уставившись на экраны, сидели Лея, Акбар и Тэж Масса. Слишком далеко от нее, чтобы суметь разглядеть, что они видели там.
- Донесение?