Его рука безотчетно дернулась к рычагу в последнюю возможную секунду, выворачивая СИД вниз в обратном штопоре, едва уйдя от надвигающегося массивного транспорта, срезавшего короткие индукционные антенны на корпусе. В наушниках не замолкал вопль Мары, дикий, испуганный и сердитый.
- Что, черт возьми, ты делаешь?! Это стабилизаторы? У тебя сбой? Ты слышишь меня? Люк? Люк?!
- Все хорошо, - сказал он просто, голос прозвучал сдержанно и нейтрально.
- Что ты делал? - повторила Мара, снова почти срываясь на крик.
- Я ждал тебя, - ответил он спокойно, как будто вообще ничего не случилось.
- Ты почти вверх тормашками летел навстречу транспорту! - она явно не могла поверить тому, что только что видела и была настолько потрясена, что ее панические, необузданные мысли буквально ревели в остром восприятии Люка.
- Серьезно? - спросил он любезно, все еще охваченный ровным, отстраненным спокойствием. - Тогда это хорошо, что ты оказалась здесь.
- Я… Ты… - Мара старалась изо всех взять себя в руки и справиться с охватившими ее ужасом и потрясением от вида свободно падающего истребителя Люка.
- Нам нужно вернуться в военный коридор, воздушное пространство дворца уже близко. – Люк сделал небольшую паузу, окончательно собираясь с мыслями и желая быть уверенным, что смысл его последующих слов дойдет до нее: - Нас еще не обнаружили. Мы должны войти туда вместе.
Он направился в предназначенный для него летный коридор, ожидая скорой коммуникации с запросом удостоверения личности. Мара находилась уже достаточно близко - так что ее гудящее, пропитанное адреналином состояние было кристально прозрачно для Люка, ее движения на автомате, ее сумасшедше стучащее о ребра сердце, частое дыхание, путающиеся мысли, неудержимая паника, только начинающая ослабевать при звуке голоса Люка... Она все еще пыталась понять, что, черт возьми, она только что видела.
Глава 9 (1)
Главный Тронный Зал Императорского Дворца представлял собой комплекс пышных палат, оборудованных системой огромных передвижных ширм. Эти позолоченные разделяющие ширмы можно было сдвинуть с любой стороны, превратив пространство как в единое безмерное и грандиозное место, так и в ряды частных залов для аудиенций по обеим сторонам от главной палаты. Попасть в одну из этих малых палат, как правило, означало одобрение и благосклонность со стороны Императора; счастливцу необходимо было совершить процессию через центральный зал под настороженными взглядами присутствующего двора, дав всем понять, какой почести он удостоен.
Большинство встреч Люка с Мастером проходили конфиденциально и вопреки всеобщему убеждению они никогда не подразумевали ничего кроме факта, что Император играл в свои игры вселенского масштаба, в которые были вовлечены буквально все, независимо от их желания. Сейчас Люк спокойно шел через главный зал, не обращая внимания на ревнивые взгляды, остановился для поклона Мастеру и двинулся дальше, в сторону, к частному вестибюлю малой палаты для аудиенций.
Люку всегда казалось странным, что в Тронном Зале отсутствовали окна. Только по три высоких, узких прорези в толстых стенах с каждой стороны от престола, ограниченный размер которых позволял лишь крохи дневного света, не давая никакого обзора окружающей дворец Империи. Два небольших круглых потолочных окна на уровне крыши проектировали вниз безупречные окружности, медленно ползущие по бледному мрамору возвышения, на котором стоял Трон, вслед за уступающим ночи днем, переходя от яркого, ослепительно белого к пламенно красному; но и эти окна не давали представления о городе за стенами.
Впрочем, Палпатин никогда особо и не смотрел на свою Империю. Из тяжело полученного опыта и понимания перспективы будущего своего Мастера Люк давно понял, что интерес Палпатина к правлению заключался в мощи и власти, которыми он обладал сам лично, а не в Империи, которой он управлял; его притягивало и очаровывало доминирование над личностью, манипулирование. Если бы он потрудился смотреть на свою Империю чаще, он мог бы увидеть, как она стонала под весом его деспотичного правления, алчных налогов и неоправданных ограничений и мог бы понять, как это подпитывало и разжигало огонь мятежей и восстаний.
Но он не хотел смотреть. Его это не волновало.
Чуждость сострадания могла бы стать его погибелью. Слепое высокомерие, корысть и тщеславие, сделавшие его когда-то готовым заплатить любую цену за обретение власти, могли бы однажды низвергнуть его.
Высокая позолоченная ширма плавно скользнула в сторону, и Люк вошел в пустой, безмолвный вестибюль; стена неслышно закрылась за ним. Огни зала заполняли его мягким рассеянным светом, отражающимся сиянием на панелях стен, на одной из которых с помощью замысловатой гравировки по драгоценному металлу и изысканной эмали находилось мастерское представление Глубинных Систем галактики. Одна из двадцати трех подобных панелей, изображающих разные сектора Империи, от пола до потолка по всему периметру Главного Тронного Зала; чтобы Император не забывал, чем владеет, с сухим сарказмом подумал Люк.