Она встаёт.
— Тогда знай: я с тобой не потому, что хочу. А потому, что ты закрыл дверь.
Я поднимаюсь, мы почти вровень.
— А ты всё ещё не поняла, Малия. Это не клетка. Это арена. И ты уже вышла на бой.
— Ты реально думаешь, что сломаешь меня? Прости, но ты огорчишься. Я давно уже сломана. И твои игры меня не волнуют, — произносит она с той ледяной усмешкой, которую я уже начал ненавидеть… или восхищаться.
Она поднимается и уходит в ванную. Спокойно. Дерзко. С вызовом.
А потом, будто специально:
— Когда будешь уходить, не забудь закрыть за собой дверь.
Внутри у меня щёлкает. Разрядка. Или замыкание. Сам не понимаю.
Я резко поднимаюсь, открываю дверь в ванную. Она вздрагивает, поворачивается ко мне с удивлением и… ожиданием?
— Ты больной. Выйди отсюда.
— Да, больной. С той самой минуты, как ты появилась. — Я не поднимаю голос. Я слишком спокоен, и это пугает даже меня самого.
Мы стоим друг напротив друга. Тишина, в которой слышно только её дыхание. Быстрое. Сбитое.
Я приближаюсь, и она не отступает. Глаза в глаза.
— Думаешь, можешь играть на равных? Думаешь, что я не вижу, как ты сама на грани? — Я наклоняюсь ближе. Наши лица почти соприкасаются. — Ты не боишься меня, Малия. И это делает тебя опасной.
Она смотрит с вызовом, но где-то в глубине зрачков — тревога. Не страх, нет. Скорее, осознание: всё зашло слишком далеко.
— Хочешь знать, зачем ты мне? Потому что ты — трещина в моём контроле. Потому что с тобой я не могу быть собой. И именно поэтому… ты здесь.
Молчание. Её руки дрожат. Её голос — ровный, но срывается.
— Это не любовь, Арт.
— Нет. Это зависимость.
Я подхожу, разворачиваю её к зеркалу и мягко, но твёрдо наклоняю на туалетный столик. Она что-то говорит — возмущается, сопротивляется. Но я не слушаю. Сейчас — нет.
— Сама напросилась сучка. — шепчу ей на ухо, голосом, в котором больше огня, чем слов.
Поднимаю её юбку — и на секунду просто замираю.
Чёрт. Её тело — настоящее искушение.
Медленно провожу рукой по округлой линии бедра.
— Даже не представляешь, как ты выглядишь отсюда, — говорю хрипло.
Я бы мог расцеловать каждый дюйм её кожи. И сделаю это. Позже.
Но сейчас... сейчас она заслужила наказание.
Я держу её одной рукой, чувствуя, как дрожит под пальцами кожа. Вторая скользит по бедру, будто проверяя, насколько она готова принять моё прикосновение. В воздухе — электричество, и в следующую секунду тишину прорезает короткий, глухой звук.
Она вздрагивает, с губ срывается тихий стон — больше похожий на всхлип. Взгляд — в зеркало: в нём отражается не только она, но и то, что между нами. Что-то запретное, слишком живое.
Я останавливаюсь. Пальцы проходят по её коже уже иначе — мягко, успокаивающе. Наклоняюсь ближе, почти касаясь губами места, где только что горело от жара.
Встаю. Разворачиваю её к себе, ладонями обрамляя лицо, заставляю поднять взгляд. Наши глаза встречаются — и в них столько не сказанного.
Я касаюсь её щёки, потом другой — как извинение, как обещание. Она закрывает глаза, дыхание сбивается, будто этот миг для неё — граница между болью и чем-то, что страшно назвать нежностью.
— Посмотри на меня.
— Нет.
— Не зли меня.
Она открывает глаза. Смотрит прямо — с такой ненавистью, что в груди будто что-то дрожит.
— Я ненавижу тебя. И всю жизнь буду ненавидеть.
Я усмехаюсь.
— Кхх... Переживу, принцесса.
Наклоняюсь, прижимаюсь к её губам — короткий, резкий поцелуй.
И выхожу.
Я не знаю, что на меня нашло.
Но сожаления нет.
Она заслужила.
Глава 9
О боже .
Я стою возле раковины и смотрю на свое красное , мокрое от слез лицо . Он только что отшлепал меня и просто ушел .И... и мне это понравилось.
Я возбуждена. От боли? Или от него самого?
Я что, БДСМщица? Мазохистка? Чёрт, что со мной не так?
Как хорошо, что он не тронул меня там.Если бы этот псих узнал, что я насквозь мокрая от возбуждения, его эго выросло бы до небес.Но нет, он не должен знать.
Он не должен знать, что я его... хочу.Я его ненавижу. И хочу.
Чёрт. Чёрт. Ненавижу.
С трудом отгоняю мысли, иду в душ, стараюсь прийти в себя.
Хорошо хоть оставил свою футболку — она огромная, как и он сам. Почти до колен.
Хожу по комнате, жду. Неизвестность сводит с ума. Ни телефона, ни связи.Изи наверняка сходит с ума. А Алан? Он в курсе?