— Господин, клятвы.
— Пусть первая это сделает моя жена.
Она поднимает голову. Подходит ближе. Я наклоняюсь, чтобы услышать.
И то, что она говорит...
— Я буду проклинать каждый день в этом браке. Буду ненавидеть тебя. И никогда не упущу шанс сбежать от тебя… и от твоего мира.
Она целует меня в щёку и отходит.
Адреналин.
Смесь ярости и желания.
Я улыбаюсь. Готов сожрать её прямо здесь.
— Я обещаю доводить тебя каждый день. Трахать тебя так, что ты забудешь, как дышать. Каждый раз, когда ты убежишь — я найду тебя. Я верну тебя обратно, моя принцесса. Я буду твоей тенью.
Подхожу, беру её лицо в ладони. Впиваюсь в её губы.
Жёстко. Голодно. Без предупреждений. Пробую вкус её ненависти и её дрожи.
Она стоит как вкопанная. Не отвечает.
Но это только начало, принцесса
Прошло полчаса после церемонии. Один за другим подходят гости, поздравляют, желают, жмут руки. Все заняты — кто болтает, кто танцует, кто ищет себе выгодное знакомство.
А она сидит в стороне. Моя принцесса. Усталая, без огня в глазах. Хочу подойти, но… проклятые гости.
Проходит час — ищу взглядом — её нет.
Слава богу, мы устроили всё во дворе — я знаю этот дом лучше, чем самого себя. Она далеко не уйдёт.
Захожу внутрь — и сразу слышу шаги.
— Поздравляю, милый. — слышу голос. Саманта.
Близко. Слишком близко.
— Что тебе нужно? — уже раздражённо.
— Хотела просто увидеть тебя. — она обвивает шею руками, целует в щёку. Н наглая и самодовольная, как всегда.
— Ты... — не успеваю договорить.
Звук стекла. Громкий. Как удар в грудь.
Оборачиваюсь — Малия. Стоит на лестнице. Глаза в точке, в которой Саманта всё ещё держит меня за шею.
Она опускается, чтобы поднять то, что уронила. Стон. Порез. Кровь.
Отталкиваю Саманту и бегу к ней. Она стоит, держит руку в стороне, чтоб не испачкать платье.
Порез глубокий.
— Малия… — беру её за руку.
Врезает мне пощёчину. С такой силой, что я реально отшатываюсь.
— Ты, блядь, с утра чуть не задушил меня из-за следа на шее — а сам, в день свадьбы, трахаешь шмару? У нас был договор, урод ты конченный!
— Ты только что меня ударила? Ты, блядь, охуела?!
Вскипаю. Хватаю за руку, тащу наверх. Толкаю в комнату — она падает на пол. Дыхание тяжёлое, вены на шее пульсируют.
— Я смотрю, ты в себя поверила. "Договор", блядь. Думаешь, можешь мне указывать?
Шагаю к ней. Она отползает назад, платье мешает. Кровь всё ещё идёт. Но она даже не смотрит на руку.
— Хочешь договор? Я могу прямо сейчас трахнуть тебя. А потом — прямо перед тобой, её. И что ты мне сделаешь?
Ору как бешеный. Всё внутри рвётся. От обиды. От боли. От желания.
— Делай тогда! — кричит она. — Давай, иди трахай. Мужиком станешь, если сделаешь, урод.
Она смотрит на меня с ненавистью. Грудь ходит вверх-вниз. На платье — кровь.
Молчит.
Я в ярости. Но не могу. Не могу дотронуться.
— Я сделаю. А ты будешь смотреть. — бросаю ей и вылетаю из комнаты.
Глава 15
Малия
— Блин, я нервничаю. Я не справлюсь.
— Принцесса, тебе помочь? — голос Алана всегда звучит спокойно. Он появляется рядом, будто чувствует моё состояние.
— Я нервничаю, Алан. Очень.
— Ты же знаешь — я всегда рядом. — он протягивает мне руку, и я хватаюсь за неё как за спасательный круг. — Я буду рядом.
— Спасибо… за всё.
Может, я и перегнула палку с клятвой… Но я не могла по-другому. Я не хочу его жизнь. Не хочу этого мира. Мне хватило одного раза, чтобы понять, как он может сжимать горло и делать вид, что это про любовь.
Становится душно. Воздуха не хватает. Слишком много людей, фальшивых улыбок, пустых поздравлений.
Мне нужно уйти. На секунду. Просто вдохнуть.
Захожу в дом, ступаю на первую ступеньку, чтобы подняться, но замираю. Голоса. Женские. Из кухни.
Прислушиваюсь, не сразу понимая, о чём речь.
— Ты серьёзно думаешь, он женится по любви?
— Ха, ты в это веришь? Он трахал меня два дня назад. О какой любви может идти речь?
...
Все слова в голове рушатся, как карточный домик. Я не дышу. Стою, вцепившись в перила, как в единственную опору.
Он… трахал её… за два дня до свадьбы.
А потом орал на меня. Потом говорил про верность. Потом давил до синяков.
А я… я стояла и билась за этот договор, за уважение, за хоть какую-то честность. Дура.
Но почему так больно? Почему в груди будто кто-то вырвал часть и ушёл?
Я поднимаюсь к себе. Без слёз. Только с комом в горле и пустотой в груди.
Сколько проходит времени — не знаю. Час? Меньше? Больше? Неважно.