— Ничего. Просто… голова закружилась. Изи, садись вперед с Аланом. — Я улыбаюсь, прячу дрожь и быстро сажусь назад.
Алан всё ещё косится на меня с подозрением. Потом садится за руль.
Они с Изи спорят, смеются.
А я — молчу.
Борюсь с собой, чтобы не упасть в темноту.
Периодически ловлю взгляд Алана в зеркале. Он всё видит.
Я отворачиваюсь, не выдерживаю.
— Малия, может, не поедем в клуб? Ты точно нормально себя чувствуешь?
— Да. Всё хорошо. И хватит на меня пялиться, смотри на дорогу и на свою девушку. — Стараюсь пошутить. Улыбаюсь.
Получается плохо.
Алан не верит. Просто молчит, хмурится.
Оффф…
Мы в клубе.
Садимся за диван.
Алан что-то заказывает, Изи спорит с ним — он не хочет, чтобы она пила.
Я заказываю себе выпивку. И ещё.
Я не должна уйти в себя. Алкоголь — это якорь. Так я думала.
Я не знаю, сколько мы пили. В какой момент я встала и пошла танцевать.
Просто… надоело чувствовать.
Прошло минут двадцать, может меньше.
И вдруг я чувствую запах.
Тот самый запах, который сводит меня с ума.
Который я ненавижу и люблю одновременно.
— Я знаю, что это ты, Арт. Я чувствую тебя.
— Моя ты малышка… Ты же знаешь, что я должен тебя наказать?
— Нет. Не хочу. — Отталкиваю его. Разворачиваюсь. Начинаю танцевать с каким-то парнем.
Он кладёт руки мне на бёдра, и от этого хочется вырваться.
Я не успеваю понять, что происходит.
Один миг — парень рядом.
Другой — он лежит на полу, а сверху Арт.
Он бьёт. Без остановки. С дикой яростью.
Мне становится тяжело дышать.
Тело отступает назад само по себе.
— Принцесса, ты чего? — Алан подходит.
— Подожди, я сейчас… — он бросается разнимать Арта.
А я — бегу.
Вытираю слёзы. Не знаю, куда иду. Просто иду.
Я чувствую, что это приближается.
Это...
Тьма внутри.
И вдруг чьи-то руки разворачивают меня.
Я теряю равновесие, падаю на колени.
Асфальт царапает кожу.
И тут меня накрывает.
Прошлое: Малия, 14 лет
Просыпаюсь от того, что у меня урчит в животе. Здесь холодно… и ужасно пахнет — сыростью, гнилью, страхом. Я здесь уже второй день. По крайней мере, так мне кажется. Точно не знаю — тут нет окон, а свет тухнет, когда захочется им.
Меня похитили, когда я шла домой из школы. Я не видела их лиц — мешок на голову, руки связали, рот заклеили.
Я тогда не успела даже испугаться. А сейчас боюсь до онемения.
Железная дверь скрипит. Я резко вздрагиваю, сжимаюсь в угол.
Заходит мужчина. Высокий. В кожаной куртке. С сигаретой в зубах. На вид — тридцать с чем-то. Глаза — ледяные, пустые.
— Привет, — говорит он. — Ты очень красивая девочка. Даже жаль портить такую красоту.
Я отступаю назад. Спиной упираюсь в стену. Пальцы дрожат. Я стараюсь не заплакать.
— Ты знаешь, кто я?
— Н… нет, — еле выговариваю.
— Я — тот, кому должен твой отец. — Он делает шаг ближе. — Ты знаешь, кем работает твой отец?
Я молчу. Зажимаю губы. Молчи, Малия, молчи.
Он усмехается.
— Он убийца. Он убивает людей за деньги. — Мужчина опускается на корточки, его лицо приближается. — И он забрал у меня кое-что очень важное. Поэтому теперь мне придётся забрать тебя.
— Это не правда… — шепчу.
— Правда, девочка. — Он поднимается. — Ты будешь дорого стоить.
С этими словами он разворачивается к двери и говорит кому-то за стеной:
— Заберите её. Пора.
Глава 21
Меня вытаскивают из подвала — холодного, грязного, пахнущего плесенью и страхом. Я не чувствую ног. Меня бросают в комнату, закидывают сверху вещи.
— Приведи себя в порядок и надень это, — бросает мужчина. Хлопает дверью. Уходит.
Я медленно встаю, всё тело болит. Захожу в ванную.
В зеркале — не я. Грязная, чужая кукла с пустым взглядом. Волосы спутаны и липкие. Глаза опухли от слёз. Мне страшно.
Они врут. Папа не убийца. Папа — добрый. Он не мог…
Я принимаю душ, отмываю себя от страха, но внутри он всё равно остаётся. Одеваюсь — платье короткое, блестящее, как у женщины с дешёвых клипов. Мне противно, но выбора нет.
Жду.
В комнату возвращается тот же мужчина. За ним — парень. Молодой, лет девятнадцать, максимум двадцать. Чёрные глаза, как бездна. Он смотрит на меня… как на товар. Как на мясо.
— Сегодня её нужно продать. Без следов, — голос старшего звучал холодно, как приговор.
— Ты уверен, отец? — лениво откликнулся парень. — Может, оставим её? Такая кукла — может пригодиться.
Мерзкие. Грязные. Больные.
— Я подумаю, — бросил старший и вышел.