Она вбивает эти слова прямо мне в лицо.
Я замираю. На долю секунды — и только на долю — теряю дыхание.
— Ты и так времени зря не теряла. Об этом свидетельствует Лидия, — бросаю я, не сдерживая яд.
Её взгляд — как пуля в упор.
В нём ненависть. Такая, что обжигает.
Она разворачивается и уходит. Стучит каблуками так громко, будто каждое её "тук-тук" — выстрел в мою грудь.
Я делаю шаг, собираюсь идти за ней — но Себастьян останавливает меня.
— Пусть успокоится, — говорит он. Его взгляд… странный. Тот, кто знает больше, чем хочет говорить.
— Что? — рычу я.
— Ну ты даёшь, блин… Ты реально ничего не понял?
— Что, мать твою, я должен был понять? — злюсь ещё больше.
— Твоя злость поглощает тебя. Ты не слышишь. Не видишь.
— Хватит говорить загадками!
Он вздыхает, смотрит мне в глаза:
— Подумай над её словами. И про Лидию.
И тут меня пронзает.
Её слова:
"У меня тоже была потребность..."
"…но я не позволяла себе."
"…а зря…"
Блядь. Неужели?.. Может ли быть такое?
Неужели Лидия… моя дочь?
Чёрт. Как я мог быть таким слепым?
Я остаюсь стоять на террасе, один.
Себастьян ушёл, а внутри меня поднялся настоящий ураган.
В голове шумит. Всё гудит, словно тысячи голосов кричат одновременно.
Лидия...
Я даже не могу выговорить это вслух.
Как я мог не заметить?
Та же улыбка. Такой же взгляд.
И характер... такой же упрямый, как у Малии.
И как у меня.
Чёрт.
Если это правда…
Я сажусь на перила, упираюсь локтями в колени и хватаюсь за голову.
Если Лидия — моя дочь, я не просто слепец.
Я — чудовище.
Сколько раз я смотрел ей в глаза. Сколько раз говорил колкости, думал, что это чужой ребёнок.
А если нет?
Если я действительно стал отцом... и даже не знал.
А Малия всё это время молчала. Хранила это в себе.
Одна.
Боже.
Становится тяжело дышать. Меня не пугает мысль, что у меня есть дочь. Меня разрывает то, сколько боли я, возможно, уже причинил Малии.
Я вспоминаю каждое слово. Каждый упрёк. Каждый раз, когда говорил, что она предала меня, разрушила мою жизнь.
А она — просто защищала ребёнка.
Нашего.
Что, если всё это время я наказывал её за то, что сам не захотел услышать?
У меня трясутся руки. Я встаю и смотрю в темноту, за пределы сада. Я не готов к этой правде.
Но если это правда — я обязан знать.
Я быстро выхожу , сердце бешено стучит. Где она? Окидываю взглядом — её нигде нет. Подхожу к Себастьяну, сжимаю кулаки.
— Где Малия?
— Уехала с моим водителем, только что.
— Чёрт. — Разворачиваюсь и бегу к своей машине.
Двигатель ревёт, как будто чувствует мою ярость. Несусь по дороге, пока не замечаю знакомую машину впереди. Перестраиваюсь, блокирую путь. Резкий тормоз, вылетаю из салона и подхожу к задней двери.
Малия смотрит на меня в полном шоке.
— Ты что творишь, Арт?! Ты в своём уме?
— Выйди из машины.
— Нет.
Беру её за локоть и вытаскиваю из машины. Она вырывается, кричит, но я держу крепко. Машина Себастьяна уезжает, оставляя нас вдвоём на пустой обочине. Ветер, темнота и гул в ушах — всё сливается в одно.
— Что произошло в тот день? — мой голос дрожит, но я пытаюсь держать себя в руках.
— Ты о чём?
— День, когда ты сбежала. Когда умер мой отец.
Она застывает. В её глазах появляется боль, та самая, которую я всё это время чувствовал сам. Страх, вина, отчаяние.
— Говори, — рычу, не выдерживая. — Скажи правду.
— Я испугалась! — выкрикивает она, словно срывая с себя маску. — Я испугалась за ребёнка! Он узнал, что я беременна… Твой отец… Он не хотел, чтобы я уезжала. Он пытался остановить меня, но я настояла. Я должна была спасти нашего ребёнка!
Голос её срывается, слёзы струятся по щекам. Она дышит тяжело, как будто задыхается.
— Что было дальше? — я сжимаю кулаки, но говорю мягче. — Малия, скажи.
— Он остался. Он сказал, что задержит их, чтобы я смогла уехать. Он… Он пожертвовал собой ради нас.
Она опускает голову и утыкается лбом в мою грудь. Тело её дрожит от рыданий.
Я обнимаю её. Крепко. Как будто это может стереть всё, что случилось. Целую её в макушку, прижимаю к себе ещё сильнее. Мы стоим, молча, среди тишины, в которой впервые нет ненависти — только боль и любовь.
Глава 48
Малия
Я не помню, как приехала. Не помню, как легла спать. Голова будто раскалывалась от напряжения и нервов.
Он узнал правду.
И от этого, чёрт побери, стало легче… но и страшнее.
Если он решит забрать её — я не позволю. Я всажу пулю ему в лоб, и плевать, что до сих пор его люблю.