В его руке — бело-серый корпус теста. Электронный дисплей, погасший, но... достаточно, чтобы он понял.
Он смотрит на меня.
В его глазах — шок. Настоящий. Без маски. Удивление. Секунда полной, абсолютной тишины.
Блядь. Только не это. Так вот что Лидия нашла.
Блин. Я забыла. Я правда забыла его спрятать.
Арт медленно поворачивает тест в руке, как будто всё ещё не верит.
Он ничего не говорит. Просто смотрит на меня.
Долго.
Я чувствую, как будто вся сцена рассыпалась. Куклы, кухня, чай — всё исчезло.
Остались только мы двое.
И правда, которую больше нельзя отодвинуть.
Арт смотрит.
И всё, что было до этого — его злость, контроль, холодный сарказм — исчезает. Он будто не знает, куда себя деть.
Как будто этот тест в его руке — не просто вещь. Это рубеж. И он только что его перешёл, не собираясь.
Я не двигаюсь. Ни мускулом. Хочу исчезнуть.
Хочу вернуть время на полчаса назад.
Хочу, чтобы Лидия принесла что угодно, только не это.
Он переводит взгляд с теста на меня. Медленно.
Словно только сейчас замечает — мою бледность, то, как я не ела, как избегала его взгляда.
— Малия... — он говорит тихо. Даже не спрашивает. Просто называет моё имя. И в этом больше, чем в любом крике.
"
Глава 50
Арт
Я перестаю дышать.
Просто замираю. Как будто сердце решило: «Нет, пауза. Подождём».
В руке — тест. Беременность.
Слово, которое будто ударило по затылку.
Она смотрит на меня.
Не говорит ни слова. И в этом молчании — тысяча признаний, которых я не просил.
Выражение на её лице… будто ребёнка застали за чем-то, что нельзя.
Не вина — страх. Страх, что теперь всё станет по-другому.
Моя дочь.
Моя прекрасная, шальная, неуправляемая дочь — опять. Не опять, а снова, как говорится.
Лидия, ни в чём не виноватая, сияет, гордая своей «находкой».
А я сижу с этим проклятым тестом в руке и не могу поверить. Точнее, уже верю.
Потому что всё становится на свои места. Её утомлённость, раздражение, молчание, глаза в пол.
— Малия, — вырывается из меня.
Голос чужой. Как будто не мой. Как будто я — просто оболочка.
Она сидит передо мной — беременная женщина.
Мать моего ребёнка. Моих детей.
Малия встает и уходит к себе.
Зову Анну чтобы она посидела с Лидией, а сам иду за ней.
Я стою у её двери. Лбом почти упираюсь в дерево.
Стучу, не громко, просто чтобы она знала — я здесь.
— Принцесса, открой дверь.
Пауза. Голос из-за двери — глухой, упрямый, обиженный:
— Нет.
— Я же сломаю.
— Ломай.
И я слышу, как она отворачивается. Как будто всё внутри неё сжалось в один ком.
Знаю её. Она зарылась в одеяло. Или сидит на полу, у стены. И сжимает губы, чтобы не выдать эмоции.
А у меня внутри — странное чувство.
Не страх. Не ярость.
А почти счастье. Чистое, дикое, тихое.
У меня будет ребёнок.
Второй.
Я не планировал. Я даже не знал, хочу ли. Но сейчас, чёрт возьми…
Я чувствую, как всё в жизни снова становится живым.
По её лицу было видно — она не ждала этой реакции.
Не привыкла к такому Арту. Ну, ничего.
Привыкнешь, принцесса.
Ты ещё родишь мне не одного.
Я прижимаюсь лбом к двери.
Спокойно, ровно.
— Я не уйду, — говорю. — Хоть до утра.
— Упрямый, как осёл, — слышу её через дерево.
— Зато твой, — отвечаю и чуть улыбаюсь, сам себе.
Тишина.
— Малия, — снова зову. — Дай мне быть рядом. Ты не одна.
За дверью — вдох. Глубокий. Еле слышный.
— Мне страшно, — слышу её голос. Честный, без защиты. — Снова. Опять. Это не должно было…
— Я тоже боюсь, — перебиваю. — Но если ты пускаешь меня — мы боимся вместе.
Замок щёлкает.
Дверь открывается медленно.
И она стоит там. В моём свитере. Босая.
Глаза красные, но не от слёз — от борьбы.
Я просто делаю шаг вперёд.
И прижимаю её к себе.
Без слов. Без обещаний. Только — я здесь. И не уйду.
Она прижимается ко мне не сразу. Сначала просто стоит, как будто проверяет, можно ли вообще.
А потом — будто ломается что-то внутри, и она впечатывается в меня лбом, грудью, всем телом.
Я держу. Молча. Сильно.
Так, как будто если отпущу — она исчезнет.
Мы садимся на кровать.
Она рядом, скрестив ноги под себя.
Я — на краю, повернувшись к ней.
Между нами — пауза. Но она уже не звенит. Просто живёт.
— Ты не злишься? — спрашивает она почти шёпотом.
— На что?
— Что я не сказала.
Я смотрю на неё.
— Я был в шоке. Да. Но я злюсь не на это. Я злюсь, что ты вообще подумала, что должна это прятать.