— Ниниан…
— Женщина, позволь мне! Это мое шоу, и я хочу говорить. А тебе нужно только слушать и подчиняться! Я также сказал, что возьму сверх этого… — И он продолжал бесполезно тратить время на перечисление таких вещей, как циновка у входной двери, кухонный буфет… — У его тети все это есть, уже встроенное — вот в чем превосходство шотландских домов! Также имеется стойка для сушки одежды и два книжных шкафа.
Поскольку Ниниан описал все эти вещи в мельчайших деталях с комментариями и междометиями, очевидно, намереваясь вызвать ее гнев, Джанет полагала, что ей было бы лучше прикусить свой язык и все внимательно выслушать. Он говорил в течение долгого времени, не забывая периодически проверять, слушает ли она его:
— Дорогая, ты все еще там?
Джанет отвечала:
— Да, увы.
— Я уж было подумал, что ты потеряла сознание от экстаза.
— Упасть в обморок, слушая подобную ерунду? Ты не рассказал мне ничего нового.
— Дорогая, ты говоришь как самая настоящая шотландка:
Мне казалось, что это очень торжественные строчки, и я вовсе не уверен в том, что они не были написаны сэром Вальтером Скоттом, когда он переживал один из торжественных моментов своей жизни.
— Я на это и не рассчитываю.
— Солнышко мое, мне хотелось бы проговорить с тобой всю ночь, но у меня скоро закончатся деньги. Да, кстати, я прочитал в газете, что актер, играющий в пьесе Стар ведущую роль, сломал ногу и был отправлен в больницу, поэтому спектакль решили отложить. Они будут ставить другие пьесы, пока он полностью не придет в себя. Наверное, это настоящий удар для Стар — она так рассчитывала на эти гастроли. Интересно, вернется ли она?
— А разве она не занята в той пьесе, которую они теперь решили поставить?
— Нет, там ее нет. Доброй ночи! Думай обо мне!
На следующий день в доме Фордов начался самый настоящий переполох! Прежде всего, кухарка, миссис Симмонс, решила показать свое искусство во всей красе и приготовить такие блюда, которые могли бы затмить все шедевры кулинарии прошлых лет. Она так переживала, что это отразилось на ее взаимоотношениях с другими людьми. Изменился сам тон, которым она приказывала принести тот или иной ингредиент. Даже мистер Симмонс, знавший ее не один десяток лет, решил переждать этот неспокойный период в своей комнатке и отполировать бокалы до блеска, чем болтаться у нее под ногами, как она обычно говорила супругу. Так что он спокойно натирал бокалы, пока они не засияли как хрустальные.
То, чего испугался мистер Симмонс, Эдну Форд оставило равнодушной: она ворвалась на кухню именно в том момент, когда миссис Симмонс лепила из теста сырные палочки, которые были ее гордостью. Не обращая внимания на гневный и хмурый взгляд кухарки, она начала свою речь:
— Миссис Симмонс, надеюсь, что вы не слишком перегружены. Мисс Форд особенно беспокоится насчет сырных палочек — будут они на столе или нет?
Голосом, соответствовавшим ее взгляду, то есть мрачным и гневным, миссис Симмонс ответила:
— Будут.
Эдна убрала прядь волос со щеки.
— Дорогая, — сказала она. — Дело в том, что, как я поняла, мисс Форд уже заказала сырные палочки в кондитерском магазине. Я знаю, что она очень переживала, что вы весь день будете заняты, вот и решила снять с вас часть груза.
Пальцы миссис Симмонс замерли на кусочке теста.
— Магазинные сырные палочки! Их не было в этом доме с тех пор, как я стала тут работать. Если еду можно покупать в магазине, кухарки больше не нужны. А теперь, с вашего позволения, миссис Форд, мне нужно работать. Если вы не возражаете, конечно.
— Нет, конечно же нет. Я только зашла, чтобы узнать, не нужно ли что-нибудь еще.
— Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы мне не мешали. С вашего позволения, миссис Форд.
Эдна решила проверить, как работает миссис Белл, которая занималась украшением гостиной, и довела ее своими советами практически до исступления, в результате чего маленьких безделушек, стоявших на каминной полке, на одну стало меньше. Все бы ничего, да только эта фигурка была подарком эрцгерцога в те отдаленные дни, когда существовала Австрийская империя.
Миссис Белл причитала:
— Чтобы вывести из терпения, много не нужно. Хватит, если кто-нибудь позади вас будет постоянно говорить: «О, с этим нужно обходиться очень осторожно». И ведь я уверена в том, что в мире нет человека, который умел бы так обходиться с фарфором, как я. У меня ведь до сих пор стоит свадебный сервиз моей прабабушки, который ей подарили примерно сто лет назад, и на нем ни одной трещины нет. А еще я до сих пор пользуюсь бабушкиной сковородой, и она блестит у меня как новая!